Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд
Пока Аберрант скептически хмыкал, Друзилла решила попробовать. Она не стала «чинить» тапочки, а мягко, с помощью своей магии, создала вокруг них ощущение уюта, спокойствия и неспешных вечеров у камина. Тапочки вздохнули с облегчением и дружно пошли к двери, явно настроенные на мирные переговоры с мэром.
Олдрин ушёл счастливый, а Лина немедленно приступила к реализации своего плана. Она отгородила угол мастерской занавеской с вывеской «Оазис релаксации для уставших вещей». Внутри поставила несколько мягких подушек, аромалампу (которая, правда, периодически чихала розовым дымом) и включила тихую музыку (магическую шкатулку, играющую шум прибоя).
Первыми «клиентами» стали кактус миссис Хиггинс, который «переволновался» из-за частых перестановок в гостиной, и кофемолка, уставшая от постоянной работы. Друзилла, посмеиваясь, проводила с ними сеансы «эмоциональной разгрузки».
Аберрант наблюдал за этим, скрестив руки на груди.
— Скоро они потребуют отдельные халаты и травяные чаи, — мрачно предрёк он.
— А почему бы и нет? — парировала Друзилла. — Посмотри на них. — Она кивнула на кактус, который после сеанса заметно расправил колючки и даже выпустил маленький бутон, и на кофемолку, мирно посапывавшую на подушке.
Внезапно из угла, где стоял «оазис», раздался новый голос — тонкий и полный недовольства:
— Неправильно! Подушки лежат неровно! Аромат лаванды слишком насыщенный! И эта музыка... фи, какой китч!
Из-за занавески выплыло нечто полупрозрачное, сияющее слабым серебристым светом. Это был призрак. Эфемерный и с выражением глубокой брезгливости на лице.
— Кто это? — удивилась Друзилла.
— Кажется, наш новый постоянный клиент, — с убитым видом сказал Аберрант. — Призрак-перфекционист.
Выяснилось, что призрак, представившийся как Альжернон, когда-то был архитектором и умер от огорчения, увидев криво положенную плитку в собственном доме. Теперь он перебрался в мастерскую и страдал от царящего вокруг хаоса.
— Этот верстак! — с тоской восклицал Альжернон, указывая на рабочий стол Аберранта. — Инструменты разбросаны в беспорядке! Здесь нет системы! Никакой эстетики!
— А это мой творческий беспорядок, — попытался возразить Аберрант.
— Творческий? — призрак фыркнул. — Это похоже на последствия урагана в магазине скобяных изделий!
С этого дня жизнь в мастерской обрела нового критика. Альжернон парил по помещению и комментировал всё:
— Эти фарфоровые коты стоят не по росту! Хаос и Разрушитель — явно ниже Бесстыжего Серафима, их нужно поменять местами!
— Друзилла, ваши искры летят несимметрично! Поправьте магическую осанку!
— Аберрант, когда вы чините, ваши брови сходятся не под тем углом! Это нарушает геометрию процесса!
Даже Бесстыжий Серафим, обычно не переносивший критики, на какое-то время притих, ошеломлённый наглостью новичка.
— Что с ним делать? — в отчаянии спросил Аберрант вечером, пока призрак пытался выровнять тень от занавески.
— Может, найти ему работу? — предложила Друзилла. — Он же перфекционист. Пусть наводит порядок. Тот, который он понимает.
На следующее утро они предложили Альжернону должность «главного инспектора по эстетике и симметрии». Призрак вспыхнул от гордости.
— Наконец-то! — воскликнул он. — Кто-то оценил мои способности!
С этого момента мастерская преобразилась. Инструменты на верстаке Аберранта легли в идеальные параллельные линии. Баночки с ингредиентами выстроились по цвету и размеру. Даже коты, к своему изумлению, обнаружили, что теперь спят в строго отведённых местах, образующих идеальный квадрат.
— Знаешь, — как-то признался Аберрант Друзилле, — мне до чертиков не нравится этот педантичный порядок, но я впервые за полгода с первого раза нашёл трёхмиллиметровую отвёртку.
Лина, разумеется, немедленно включила Альжернона в свой бизнес-план.
— «Мастерская с безупречной репутацией и безупречным порядком!» — с восторгом твердила она. — Мы можем брать доплату за эстетику!
Однажды вечером, когда мастерская сияла чистотой и порядком, а Альжернон с удовлетворением проверял, чтобы все книги в стеллаже стояли ровно по корешкам, Друзилла и Аберрант снова сидели на крыльце.
— Никогда не думал, что в нашем хаосе найдётся место для призрака-перфекциониста, — сказал Аберрант, с нежностью глядя на Друзиллу.
— В этом и есть наша сила, — улыбнулась она в ответ. — Мы находим место для всех. Для драконов-гурманов, для такс-телепатов, для сыров с просветлённым сознанием и даже для призраков, которые не могут жить без симметрии.
Они сидели, держась за руки, и смотрели, как забор-художник, вдохновлённый новым порядком, рисует идеально симметричный портрет Альжернона, а внутри мастерской четыре фарфоровых кота, повинуясь воле призрака, сидели в безупречной шеренге и с редким единодушием мечтали о том, чтобы он хоть ненадолго потерял свою материальную форму.
Их мир был по-прежнему безумен. Но теперь в нём был и порядок. Их собственный, особенный порядок, в котором находилось место всему — и хаосу, и симметрии, и бесконечному, смешному, прекрасному разнообразию жизни.
Глава 31. В которой засуха обнажает скрытые трещины, а в стане врага зреет новый план
Солнце в Тихой Гавани вело себя откровенно вызывающе. Оно не просто светило — оно жарило, пекло и выжаривало всё до последней капли влаги с таким упорством, будто получило от Гильдии Магов заказ на создание гигантской галеты на месте некогда цветущего городка. Пыль на дорогах поднималась столбом при малейшем движении и тут же лениво опускалась обратно, не в силах противостоять всеобщей апатии. Даже река, обычно бойко бегущая за околицей, теперь больше напоминала лужу, в которой уныло плескались несколько растерянных на вид карасей.
В мастерской «Ремонт с характером» царил ад, и дело было не только в температуре. Воздух был густым и тяжёлым, и виной тому была не влажность (её-то как раз и не было), а витавшее в нём молчаливое напряжение.
Аберрант, стоя у раскалённого добела окна, взирал на поблёкший мир с выражением человека, готовящегося к штурму вражеской крепости. Его борода, обычно гордо торчащая в разные стороны, сегодня безвольно обвисла, словно и она страдала от обезвоживания.
— Они это делают, — мрачно произнёс он, не оборачиваясь. — Гильдия. Настраивают погоду. Это не засуха, это намёк. Большой, жирный, солнечный намёк.
Друзилла, сидевшая за столом и пытавшаяся «уговорить» веер работать хотя бы на третьей скорости, вздохнула. Веер вяло обмахнул её пару раз и, испустив шипящий звук, замер.
— Может, и намёк, — сказала она, вытирая со лба пот. — Но от этого миссис Хиггинс не легче. Её огород гибнет. А гномы вон у таверны уже вторую неделю спорят, чья борода больше пыли впитала. Люди страдают.
— А что, по-твоему, случится, если мы «поможем»? — Аберрант резко повернулся к ней. Его глаза, обычно спокойные, сейчас метали искры. — Это ловушка, Друзилла! Явная, как нос у Бесстыжего Серафима! Мы распахнём наши объятия, выплеснем кучу энергии, чтобы напоить пару грядок, а они в этот момент подставят свой дурацкий «аккумулятор» и всосут всё до последней искры!
— Мы не можем просто сидеть и смотреть! —
