Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф читать книгу онлайн
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Роберта Дженсена называют лучшим в худшей работе на свете – он наводит порядок на месте авиакатастроф, терактов и стихийных бедствий с человеческими жертвами: извлекает тела, опознает останки, возвращает родственникам личные вещи погибших, находит слова утешения для обезумевших от горя людей. Для Дженсена самые мрачные заголовки газет – не просто слова. Он помогал опознавать жертв после теракта 1995 года в Оклахома-Сити, развернул мобильный морг в Пентагоне и работал на руинах башен-близнецов после терактов 11 сентября, эвакуировал тела пассажиров вертолета из джунглей Перу в 2008 году. Эта книга – не только беспощадный и пристальный взгляд Дженсена на тяжелейшую работу, о которой не принято говорить, но и вдохновляющая история о выживании, настойчивости и сострадании.
• Авария на АЭС Фукусима-1.
• Цунами в Индийском океане 2004 года.
• Ураган «Катрина».
• Землетрясение на Гаити 2010 года.
• Авиакатастрофа рейса 111 Swissair и др.
Роберт Дженсен – владелец и председатель правления Kenyon International Emergency Services, мирового лидера в области кризисного управления и реагирования на массовые катастрофы. 35 лет своей жизни посвятил реагированию на самые смертоносные аварии, теракты и стихийные бедствия, которые видел мир: теракты 11 сентября, взрыв в Оклахома-Сити, взрывы на Бали в 2003 году, взрыв штаб-квартиры ООН в Багдаде, ураган «Катрина», цунами в Южной Азии, землетрясение на Гаити, пожар в башне Гренфелл в Лондоне и множество крупных авиационных катастроф.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Роберт А. Дженсен
Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф
Посвящается Брэндону.
Надеюсь, цена была не слишком высокой.
Памяти погибших
То, чего мы не знаем об ушедших близких, становится единственным нашим знанием.
(парафраз Т. С. Элиота)
Серия «Служебная тайна. Неизвестная сторона известных профессий»
Robert A. Jensen
PERSONAL EFFECTS
Text Copyright © 2021 by Robert A. Jensen
Published by arrangement with St. Martin’s Publishing Group. All rights reserved.
Перевод с английского С. М. Богданова
© Богданов С. М., перевод на русский язык, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Вступление
Обувь. Будь то землетрясение, наводнение, авария, пожар или взрыв, все вокруг всегда усеяно обувью. Порой с фрагментами ног, потому что погибшие часто лишаются еще и своих конечностей.
И ценности. После катастрофы рейса 111 авиакомпании Swissair[1] страховщики обшаривали морское дно в поисках реальных сокровищ, находившихся в грузовом отсеке: почти пяти килограммов драгоценных камней, картины Пикассо и пятидесяти килограммов банкнот крупного номинала, но я имею в виду нечто значительно более ценное. Это личные сокровища: обручальные кольца, часы, переданные по наследству, очки, паспорта, фотографии, ежедневники, книги, игрушки и любимые вещи. Материальные свидетельства того, что эти люди существовали и были любимы. Они напоминают о прожитых жизнях и позволяют бросить прощальный взгляд на погибших.
Самое главное, всегда есть те, кто остался среди нас. Это жены, мужья, дети, родители, родственники и друзья. Они ждут дома или приезжают встречать близких в аэропорт. Они видят на табло прилетов не информацию о времени прибытия, а просьбу связаться с представителем авиакомпании. Или получают эсэмэску от знакомого, который увидел что‑то в новостях. И тогда, если им довелось жить в стране, где есть система экстренного реагирования, их привозят в унылый конференц‑зал какой‑то гостиницы на встречу со мной, их проводником в новую жизнь, которую они предпочли бы не начинать. А если такой системы нет, им приходится по крупицам собирать сведения о том, что случилось с их близкими, в том числе копаясь в обломках или на местах массовых захоронений, а также создавать импровизированные мемориалы на местах разрушенных жилых домов или офисных зданий.
Бывает также, что друзьям и коллегам приходится всю оставшуюся жизнь с трудом заставлять себя ступить на борт самолета и нервничать на протяжении всего рейса. Например, после страшных катастроф самолетов «Боинг-737 МАКС» в Индонезии и Эфиопии, унесших жизни 346 человек[2]. Как и в большинстве других случаев рукотворных трагедий, их можно было избежать, но все мы люди, а людям свойственно ошибаться, причем вновь и вновь. История с самолетами 737 МАКС и реакция на это компании «Боинг»[3] могут показаться шокирующими, но подобные вещи случались в прошлом и, я почти уверен, повторятся в будущем.
Эхо трагедий слышится десятилетиями. Страдания, психологические травмы, душевное нездоровье, судебные разбирательства, негатив в прессе, недополученные доходы. Большую часть своей жизни я выезжал на места этих событий. Как глава ведущей мировой компании по предотвращению и ликвидации катастроф, которая обслуживает авиакомпании, правительства, морских и железнодорожных перевозчиков и множество других заказчиков, я работаю с погибшими. Нередко – в буквальном смысле своими руками.
Однако моей реальной целью является помощь живым. Я не могу примирить их с утратой, но в моих силах дать им возможность прийти в себя и создать все условия для перехода от былой нормальности к тому, что отныне будет для них повседневной жизнью.
Я возглавлял работы по обнаружению и вывозу человеческих останков и возвращению вещей погибших родственникам после терактов 11 сентября, после урагана «Катрина», после землетрясения на Гаити в 2010 году и после южноазиатского цунами 2004 года. Журналисты пишут репортажи по горячим следам катастроф, а я принадлежу к числу тех, кто добавляет к ним сноски внизу страницы, отдавая последнюю дань погибшим. В приемной моего хьюстонского офиса висит звездно‑полосатый флаг. Некогда он развевался над нью‑йоркским парком, где стояли авторефрижераторы с телами, извлеченными из‑под руин Всемирного торгового центра. Похожий флаг, найденный нами в ходе работ на развалинах уничтоженного взрывом представительства ООН в Багдаде, висит в штаб‑квартире этой организации в Нью-Йорке. Флаги, как и тела погибших, говорят об очень и очень многом.
Такие события служат важными уроками, которыми стоит поделиться. По собственному опыту я знаю, что к подобным кризисным ситуациям никто не бывает готов – ни бизнес, ни власти, ни СМИ, ни экстренные службы, ни родственники. Каждый реагирует на них по‑своему, и не только во время трагического события, но и после того, как опасность миновала. Кто‑то паникует, а кто‑то молчит и делает вид, что ничего не произошло. Некоторые хотят увидеть все своими глазами, но как бы украдкой. Они ужасаются и не могут отвести взгляд, понимая, что ничто уже не будет так, как прежде. Лично я не отворачивался никогда. В четырнадцать лет я попал в автокатастрофу. За рулем была моя мама, которая злилась, что мы с сестрой опоздали на школьный автобус и ей пришлось отпроситься с работы якобы по болезни, ведь ее совсем не радовала перспектива везти нас в школу через городок, где ее могли увидеть. Разволновавшись, она перепутала газ с тормозом, и машина врезалась в чугунный фонарный столб, который даже не пошевелился. Мои ноги зажало под приборной панелью, но это было не самое плохое. Значительно хуже было то, что мою голову и лицо изрезали осколки лобового стекла, превратившие мой лоб в лохмотья. Осколков было столько, что некоторые из них обнаруживаются в моей коже до сих пор и время от времени врачам приходится удалять их. Когда спасатели наконец‑то вскрыли машину, я кое‑как встал и пошел к носилкам. Я навсегда запомнил, что при виде меня большинство очевидцев отвернулись или опустили глаза, а другие продолжали смотреть. Никто из них не был готов к такому зрелищу. Но им повезло – они могли отвернуться.
Те, кто выживает в случаях массовых катастроф, не могут этого сделать. Некоторые пытаются, но со временем и им приходится иметь дело с последствиями. На какое‑то время эти люди выпадают из обычной жизни. Насколько долгим и трудным будет этот период, во многом зависит от системной работы с
