Дать пизды сукиной ведьме - Эдвард Ли

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

ЭДВАРД ЛИ & КРИСТИН МОРГАН

"ДАТЬ ПИЗДЫ СУКИНОЙ ВЕДЬМЕ!"

На протяжении всей истории нашей славной человеческой расы существовало много известных ведьм:

Ведьма из Эндора, например, которая по приказу царя Саула вызвала призрак пророка Самуила (и получила очень плохие новости за свои усилия).

Ведьма из Стокгольма, Малин Матсдоттер, которая, будучи сожженной на костре, не вздрогнула, не закричала и не издала ни звука в знак протеста, когда пламя пожирало ее. Вместо этого она только улыбнулась.

Катрин Монвуазен, известная отравительница и абортистка из Франции XV века, которая готовила злые эликсиры из плодов, которые поставляло ее призвание.

Миссис Мазерсол, ведьма из Фенстантона, чье тело было наполнено зельями и символами, когда ее хоронили после казни, и, как говорят, набитое добычей тело позже скрылось с неизвестными лицами.

Но ведьма, о которой повествует эта история, современница, и некоторые называют ее Ведьмой Ларго.

Или, как ее чаще называли некоторые из ее ближайших соседей, "эта мусорная корзина в конце улицы".

Изобель Ригби было ее настоящим именем, хотя ее часто называли Иззи. Необычно лунно-бледная, особенно для климата Флориды, она щеголяла длинными блестящими волосами цвета воронова крыла, пронзительными темными глазами, костяком богини и была, одним словом (или несколькими словами, на самом деле), тем, что мужчины называют "той еще горячей штучкой".

Нет, давайте скажем это так: "той еще гребаной горячей штучкой".

Вид ее, стригущей свой газон в черных джинсовых шортах, обрезанных до ягодиц, очевидно, без бюстгальтера под узким топом... или на подъездной дорожке, моющей свой блестящий, серебристый "Лексус", на которой нет ничего, кроме сетчатого купальника с крошечными заплатками, прикрывающими - в основном - большие сливовые соски и подчеркивающими, а не скрывающими то, что, несомненно, должно было быть чисто выбритым лобком... да, один только вид стал причиной нескольких аварий в тупике - где все они проживали - и привел к случайному уничтожению двух почтовых ящиков и декоративного кашпо, а также отправил разносчика газет в больницу после того, как он врезался головой в заднюю часть стоящего на холостом ходу грузовика, водитель которого был настолько загипнотизирован, что едва услышал удар.

Все домохозяйки, очевидно, ненавидели ее.

Не из-за вышеупомянутой истории с "той еще гребаной горячей штучкой" или различных связанных с этим транспортных происшествий, настаивали они. Нет, настаивали они, это не имеет ничего общего ни с чем из этого.

И, настаивали они, это не вытекает из каких-либо слухов и домыслов относительно подозрительно молодого вдовства Иззи, и того, как ее муж - не старше сорока лет в то время, здоровый и спортивный и настолько физически подтянутый, что он сам привлекал к себе внимание, когда косил газон, загорелый и без рубашки - просто внезапно встал и упал замертво без предупреждения. Полная случайность. Внезапный сердечный приступ, инсульт, аневризма, что-то еще; в один день все было хорошо, а на следующий день все пропало. Оставив скорбящую Изобель, дом и все его содержимое, обе машины и значительную сумму денег, все просто так и законно.

Нет, настаивали домохозяйки. Это точно было не так. Не зависть к ее внешности, или ее деньгам, или ее свободе.

Они все, как и любой другой, у кого есть глаза или здравый смысл, должен был заметить, что она была чертовой ведьмой!

Всегда в черном - даже до того, как овдовела - с "готическим" макияжем, множеством серебряных украшений замысловатого дизайна и странными драгоценными камнями. То, как она никогда не загорала, не говоря уже о том, чтобы обгореть на солнце; с ее алебастровым цветом лица она должна была поджариться, как бекон. Ночью ее окна мерцали тем, что могло быть только светом свечей, занавески были достаточно прозрачными, чтобы пропускать немного света, но слишком непрозрачными, чтобы позволить кому-то заглянуть внутрь.

Конечно, ни одна уважаемая соседка-домохозяйка не попыталась бы сделать это, прижав свое лицо с ринопластикой и ботоксом в губах к стеклу. Или, по крайней мере, не призналась бы в этом.

Те, кто был в ее доме, сообщали, что он благоухал ладаном и запахами странных, дымных трав. Они сообщали о безделушках оккультного вида, выставленных на полках - кристаллах и кубках, декоративных фигурках, толстых книгах, которые, возможно, лучше было бы назвать "томами".

Кроме того, чтобы не требовалось дополнительных доказательств, у нее был кот. Огромная мохнатая зверюга с черным мехом и глазами, которые, казалось, светились желто-оранжевым светом тех старых уличных фонарей.

Ведьма.

Она была, без тени сомнения, чертовой ведьмой.

* * *

Поздним воскресным утром / ранним воскресным днем ​​в дорогом маленьком местечке с претенциозным названием "Таверна на Грине", затененное патио обеспечивало умеренно прохладное убежище от типичного душного летнего дня, при этом открывая обширные виды на первоклассное поле для гольфа Ларго и прилегающие теннисные корты загородного клуба. Белые кованые столы с круглыми стеклянными столешницами усеивали длинную изогнутую террасу, окруженную соответствующими белыми коваными стульями с неброскими узорами - никаких этих кричащих, безвкусных дерьмовых надписей "пожалуйста" и "спасибо" - пастельными подушками. Вазы со свежими цветами стояли по стойке смирно в центре каждого стола, в то время как официанты и официантки в прохладной, но накрахмаленной льняной униформе суетились взад и вперед.

Фарфор и столовые приборы звенели. Классическая музыка тихо лилась из скрытых динамиков. Разговоры бормотали, перемежаясь редким смехом. Мимозы, "Кровавые Мэри" и ароматные белые вина сопровождали киши, круассаны, яйца Бенедикт, тосты из кокоса и кардамона, фруктовый салат и разнообразную выпечку.

Бранч, другими словами.

Или, как любила говорить Джанет Брилл, "Это бранч, сучки!"

Джанет была самой дерзкой из ее лучших подруг, чьи мужья были партнерами в одной и той же престижной юридической фирме. Худая и угловатая неестественно рыжеволосая, она предпочитала короткие беззаботные прически, возможно, чрезмерное количество бирюзовых или