Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

Ника Цезарь

Забытая жена из горного края

Пролог

Тяжёлые тучи сгустились на небе, грозясь пролиться с минуты на минуту дождём. В воздухе вился аромат прелых листьев и дыма от костров, терпкий, без капли сладости. Ветер бросал его мне в лицо и с силой рвал юбку, которая то облепляла мои ноги, то, наоборот, стремилась подняться вверх, обнажив голые щиколотки.

Я стояла на вершине башни, ухватившись за каменную стену, и старательно отсчитывала удары своего сердца, сосредоточившись на дыхании и звуках природы. Это помогало не упасть в пучину отчаяния.

Он не стал меня слушать…

Деревянная крышка люка за спиной распахнулась практически не слышно, но моя спина тут же задеревенела. Прикрыв глаза, я ощущала лёгкую поступь его мягких выделанных из оленьей кожи сапог, а за мгновение до того, как он заговорил, я почувствовала, как усилился чистый хрустальный аромат озона, смешанный с гарью и пеплом.

Драконы всегда пахли небом и огнём.

— Я могу её казнить, — казалось, в его голосе таились эмоции, но я не могла их расслышать, завороженная словом «казнить». Оно кровавым набатом билось в моих ушах.

— Можете, но будете ли? Вы же понимаете, что она сделала это по глупости! — не поворачиваясь, я продолжала смотреть вдаль, а перед глазами всплывало милое лицо Давины. Я не смогу жить, если она погибнет из-за меня.

— Для каждой глупости есть своё последствие.

— Её поступок не забрал ничьей жизни, вы же хотите лишить девушку своей… — мои пальцы с силой сжимались на каменной кладке. Боль резко прострелила руку. Без того коротко стриженные ногти обламывались, не устояв перед куском скалы, причиняя боль.

— Ты всё ещё можешь её спасти…

— Я?! — резко обернувшись, я с надеждой впилась в его глаза. — Как? Что могу сделать?! Я готова на всё! Только дайте ей жить!

— На всё? — с сомнением хмыкнул он.

— Да! Абсолютно на всё! — я с ищущей надеждой всматривалась в его тёмные, словно омуты, глаза, пытаясь понять, что ему нужно.

— Останься здесь… со мной. Будь моей, но по своему желанию.

Дракон с удивительной нежностью провёл мозолистыми пальцами по контуру моего лица, пока я удивлённо училась дышать.

— Я отпущу её, но она должна будет уехать. Предателям нет места в моём доме.

Воздух со свистом покидал мои лёгкие, пока сердце учащённо стучало. Она будет жить, а я… Разве не этого хотела?

— Тебе так противно моё предложение? — безэмоционально протянул он, всё ещё не получив ответ, и оттого убирая руку.

— Да… Нет… То есть, я согласна, — сглотнув, отвела взгляд, чтобы он не увидел, что в моих глазах всё же отражается триумф.

Давина для него не представляла опасности, он вернёт её к храмовникам, а дальше она уже сможет добраться до дома, где будет в безопасности. А я стану его игрушкой; конечно же, не навсегда, ведь вскоре ему наскучу, но мне это только на руку.

— Смотри на меня! — велел он, твёрдо и уверенно поворачивая мою голову за подбородок к себе. — Я не хочу, чтобы ты представляла на моём месте другого или замыкалась в себе. Наша сделка будет действовать только в том случае, если ты будешь отдавать себе полный отчёт в происходящем.

Несмотря на бесстрастные слова, он мягким движением большого пальца поглаживал мой подбородок, отчего по телу прокатилась волна зарождающегося удовольствия.

— Я понимаю, — хрипло выдохнула, наконец, ловя в его взгляде отголосок предвкушения. — На вашем месте я буду видеть только вас и никого другого…

Дракон медленно скользнул широкой ладонью по моей талии, притягивая к своей твёрдой груди. Он не спускал с меня взгляда, ловя любые отголоски эмоций, я же, знавшая, к чему это ведёт, с интересом прислушивалась уже к своим чувствам, к необъяснимой дрожи, что отдавалась в пальцах, когда ухватилась за грубую ткань его одежды, к желанию, затягивающему узел в моём теле. Усмехнувшись, без единого промедления, точно так, как привык вести свои войска, он накрыл мои губы жадным жарким поцелуем. Наше горячее дыхание смешивалось, рождая бурю неожиданных эмоций.

Забавно, как иногда складывается жизнь. Мне предстояло стать любовницей собственного мужа, а он этого даже не понял… Вот что значит — тринадцать лет не видеться с женой!

Глава 1

Пятью месяцами раннее

Вольный ветер непреклонно пытался сбить меня с назначенного курса. Сегодня был день летнего солнцестояния, но он только входил в свои права, и сизые облака ещё не разветрились. Казалось, можно протянуть ладонь вверх и коснуться края небосклона. Я медленно шла, стараясь не споткнуться и не упасть. Будет глупо, если по невнимательности сломаю себе шею, так и не дойдя до цели.

Хоть в шестьдесят я и была бодра, а чувствовала себя в душе и вовсе на двадцать, понимала, что эта свободолюбивая земля полна опасностей. Сочная зелёная трава скрывала палки и камни, о которые так легко споткнуться, и тогда я не узнаю, был ли у меня и вправду шанс, или сны, что снились мне в последний месяц, — всего лишь игры стремительно угасающего разума. Время никого не щадит, и я не буду исключением, но пока у меня есть шанс… сдаваться не собираюсь!

Внутри меня бушевала буря. Волны эмоций сталкивались и обрушивались на скептически настроенный разум. Страх, волнение, предвкушение и страстное желание жить бурлили, наполняя меня до краёв, толкая идти вперёд, хоть руки и потряхивало.

Мне то и дело встречались люди: туристы и местные. Хоть это место было не так популярно, как Стоунхендж, но и здесь находились желающие осмотреть менгиры. Святилище Калланиша было на целую тысячу лет старше своего более известного товарища, да и добраться к тому было гораздо легче, но она сказала быть здесь. Именно это место силы на самом краю земли.

Посмотрев вперёд, я, наконец, увидела заветную цель — камни, что были здесь до нас и будут после, когда мы умрём.

Чем ближе я подходила, тем громче билось сердце в груди, а от волнения закладывало уши. Как только их достигла, лучи солнца позолотили менгиры, на душе стало тепло и спокойно. Я выбрала верную дорогу. Эта мысль дала мне новые силы, и я достаточно быстро оказалась в центре выложенного из камней кольца. Вокруг стояли высокие вертикальные камни, некоторые достигали почти пяти метров, это не могло не впечатлять, но я оставалась к ним безразлична.

«Где ты? Я здесь,