Пресекая их в зародыше - Эдвард Ли

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

ЭДВАРД ЛИ

"ПРЕСЕКАЯ ИХ В ЗАРОДЫШЕ"

Шарстед редко вспоминал свои сны, а когда и вспоминал, то почти никогда они не были кошмарами. Но это?

"Это определенно кошмар", - подумал он.

Как это выглядело? Он ничего не мог видеть, потому что все, что простиралось перед его взором, было соткано из кромешной тьмы. С таким же успехом его можно было бы запереть в транспортном контейнере и полностью закопать на глубину ста футов. Ни малейшего пятнышка света не проникло в его пределы.

И каковы были его пределы? Ничего заранее не было сказано - конечно, нет; он ничего не мог видеть. Хотя он чувствовал в темноте собственное тело: руки, грудь, ноги и так далее. Он чувствовал, что его ноги вытянуты, но не было ощущения, что он стоит на чем-то, скажем, на полу.

Значит, он плавал? Как кто-то в камере сенсорной депривации? Ну нет, потому что он мог чувствовать некоторые вещи; не только осязать, но и слышать. Например, он мог слышать биение своего сердца и собственное дыхание. Когда он почесал нос, то услышал царапающий звук. И все же ему все больше и больше казалось, что он каким-то образом плывет, словно кто-то в очень глубокой луже черных чернил.

Затем он услышал еще что-то или подумал, что услышал. Очень, очень далекие стоны? Блуждающие, непонятные слова? Он попробовал кричать; из его горла, казалось, не вырывалось ничего, кроме хрупкого скрипучего звука. Он мог слышать, как воздух быстро входит и выходит из его легких, так что, по крайней мере, это было хоть что-то.

Он вытянул руки как можно сильнее, надеясь почувствовать что-то имеющее смысл, например стену, дверь или какую-то опорную конструкцию, но его усилия не были вознаграждены. Казалось, он был погружен в не что иное, как мертвый черный космос, и хотя он мог слышать голоса других людей вдалеке вокруг себя, ему не приходило в голову никаких объяснений ни о том, где он на самом деле может находиться, ни о том, каковы были обстоятельства.

Он просто существовал там.

Просто занимал место в какой-то неописуемой стране, полной черноты.

Время, хотя его невозможно было подсчитать, казалось, тянулось до такой степени, что он, Шарстед, почувствовал, что вполне мог находиться здесь неделями или месяцами, и ничего - абсолютно ничего - не происходило.

Те звуки, которые он, казалось, слышал, оставались далекими и смутными, но затем его мозг начал работать более субъективно, как это обычно делает человеческий мозг в определенных случаях. Шарстед подумал:

"Это пиздец, но был бы еще БÓЛЬШИЙ пиздец, если бы вдруг гнилые руки протянулись и начали тыкать меня в лицо, а потом губы прижались прямо к моему уху и закричали".

Примерно это и произошло именно после того, как эта мысль пришла ему в голову.

Из неоценимой черноты вырвались руки и стали лапать его лицо, ощупывая, ковыряясь, подобно тому, как слепой может ощупывать чужое лицо, чтобы "увидеть" его. Но эти руки не были гнилыми; они были только прохладными и очень сухими, и в их движениях, казалось, было отчаяние, как будто их владелец неистово хотел убедиться, что Шарстед действительно присутствует.

Они продолжали ощупывать, тыкать и щипать, но не ограничились своим слепым исследованием лица Шарстеда. Они двигались по передней части его шеи, вниз по груди и даже лапали его между ног. Дальше было хуже: невидимый рот открылся возле его лица, облизал его глаза, нос, щеки, а затем присосался к губам. В конце концов язык проник в рот Шарстеда, бродя по его ротовой полости, как будто нуждался в подтверждении того, что внутри есть что-то живое.

А дальше?

Еще одна пара губ прижалась к его уху и завопила так высоко и громко, как гудок поезда, и...

...и Шарстед проснулся, почти крича, в более знакомой и менее пугающей темноте своей спальни. Острая, словно кончик ножа, боль вспыхнула вокруг его сердца.

"Черт! Я умираю?" - и он упал с кровати - СУХ! - и потянулся к своему мобильному телефону.

Когда он наконец нашел телефон, боли в груди утихли. Он хотел позвонить в службу 911.

"Черт... ЧеРТ! - подумал он, когда его сердце перестало сильно биться. - Какой ужасный кошмар! К черту это дерьмо!"

Шарстед был стар, а если и не стар, то уже и не молод. Он давно приспособился к жизни в одиночестве, потому что знал, что он слишком эгоистичен, чтобы о нем могла беспокоиться любая женщина, и это было нормально. Но он почувствовал себя старым, когда поднялся с пола и поковылял за водой.

"Что теперь?" - задавался вопросом он, потому что знал, что после кошмара такой интенсивности он никогда больше не заснет.

Он сглотнул и оглядел мрачные, тихие пределы своей квартиры, почти ожидая увидеть призраков. Возможно, однажды он даже увидит свой собственный.

Не было и полуночи, когда сон вырвал его из забытья. Он оделся и ушел; хотя это чувство он не испытывал часто, он считал, что лучше всего быть рядом с другими людьми, и, к счастью, его любимый китайский ресторан Zung Fuzhou был открыт до трех часов ночи.

Всего десять минут ходьбы привели его туда, и вскоре он уже сидел в баре, месте, где он всегда чувствовал себя довольным. Весь истеблишмент давал ему спокойствие, поскольку он был человеком, сильно уставшим от настоящего, и ему было гораздо комфортнее вспоминать прошлое.

Zung Fuzhou был одним из тех редких китайских ресторанов старой школы, которые он помнил по 60-70-м годам: малиновые обои, дополненные золотой решеткой, темно-красная ковровая дорожка с драконами, повсюду улыбающиеся Будды и обширная фреска в зале. Ресторан Гонконга до того, как коммунисты вернули его себе.

Даже в этот час ресторан был наполовину заполнен. Но только еще один клиент занимал зону отдыха. Шарстед смотрел на себя, угрюмую фигурку, в яркие зеркальные панели за полками со спиртными напитками, где регулярно готовились забавные коктейли вроде