Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд

В мастерской повисла гробовая тишина. Прервал её только Барнаби:

— Менеджер? О боже. Сейчас она начнёт говорить о «бренде» и «монетизации». Я предсказываю крах.

— Какой ещё менеджер? — не понял Аберрант.

— Ну как же! — Лина вытащила из объёмной сумки блокнот. — У вас же тут целый бизнес! «Ремонт с характером»! Это гениально! Но название скучное. Давайте сменим на что-то броское! Например, «Друзилла Разрушительная и Аберрант Нежный: Творцы Хаоса»!

Аберрант посмотрел на Друзиллу с выражением человека, которому только что предложили добровольно прыгнуть в жерло вулкана.

— «Аберрант Нежный»? — с трудом выдавил он.

— Ну да! — кивнула Лина. — Это же ваша фишка! Он — порядок и нежность, она — взрывной хаос! Это же идеальное сочетание! Мы можем продавать мерч! Например, вот! — она вытащила из сумки несколько криво сшитых кукол. Одна изображала Аберранта с пришитым фарфоровым котом, другая — Друзиллу с пучком волос, торчащих в разные стороны. — Это прототипы!

Друзилла взяла куклу-себя и рассмотрела её.

— Знаешь, — сказала она. — В целом, похоже. Только волосы у меня так не торчат.

— Пока не торчат! — парировала Лина. — Но мы поработаем над имиджем!

С этого дня жизнь в мастерской изменилась. Лина оказалась ураганом, не признающим преград. Она немедленно взяла на себя все переговоры с клиентами, что, с одной стороны, было облегчением, а с другой — приводило к неожиданным последствиям.

Например, она убедила старушку-травницу, что её разбитую ступку не нужно чинить, а нужно «апгрейдить». В результате Друзилла, под давлением Лины, наделила ступку не только способностью толочь травы, но и рассказывать о их свойствах в рифму. Теперь травница ходила озадаченная, но довольная, так как ступка сочиняла довольно неплохие куплеты.

Лина также организовала «автограф-сессию». Она выставила за дверь стол, усадила за него Аберранта и Друзиллу и начала зазывать народ. Аберрант сидел с каменным лицом, а Друзилла краснела до корней волос, пока местные жители с любопытством разглядывали «знаменитостей» и покупали куклы-прототипы.

— Не могу поверить, что мы продаём куклы самих себя, — пробормотал Аберрант, пытаясь расписаться на свитке у восторженного гнома-подростка.

— А ты посмотри, как она ведёт дела, — тихо сказала Друзилла, кивая на Лину, которая с легкостью продала тому же гному «запасные волосы для куклы-Друзиллы на случай магического взрыва».

— Она позорит наш род, — беззлобно констатировал Аберрант. — Но, чёрт возьми, она эффективна.

Лина не оставляла попыток «свести» брата с его «возлюбленной», как она упорно называла Друзиллу. Она устраивала им «романтические ужины» при свечах, которые неизменно заканчивались каким-нибудь казусом. То свечи оживали и начинали танцевать канкан, то скатерть решала, что она — самостоятельная единица, и пыталась удрать со всей посудой.

Однажды вечером, после того как очередная «романтическая» сервировка была благополучно уничтожена в результате небольшого пожара, который потушили общими усилиями, они сидели в опустошённой кухне.

— Знаешь, — сказал Аберрант, вытирая сажу со лба. — Иногда мне кажется, что с розовыми обоями было спокойнее.

— Враньё, — фыркнула Друзилла. — Там просто не было твоей сестры. А так она классная.

— Она — стихийное бедствие, равное тебе по мощности, — заметил Аберрант. — Только её стихия — не магия, а навязчивая идея.

В этот момент из кармана Аберранта послышался одобрительный скрип. Гном, как выяснилось, обожал Лину, потому что она принесла ему крошечную, специально сшитую оранжевую жилетку. Теперь он щеголял в ней, важничая перед домовым.

— Кстати, о навязчивых идеях, — сказала Друзилла, вспомнив. — Она вчера спрашивала меня, не хочу ли я сменить имидж. Предложила покрасить волосы в цвет малинового варенья. Говорит, это подчеркнёт мою «взрывную натуру».

Аберрант представил это зрелище и невольно улыбнулся. Сначала уголок его губ дрогнул почти незаметно, а потом улыбка расползлась по всему лицу, делая его моложе и гораздо менее угрюмым.

— Что? — насторожилась Друзилла.

— Ничего, — он покачал головой, но улыбка не сошла. — Просто подумал, что с малиновыми волосами ты бы отлично смотрелась на фоне нашего следующего совместного пожара.

— Ах ты гад! — Она швырнула в него тряпкой, но тоже засмеялась.

И в этот момент, среди запаха гари и разбитой посуды, под аккомпанемент ворчания Барнаби и восторженных трелей Лины, доносящихся из гостиной, они почувствовали себя не просто двумя неудачниками, застрявшими вместе, а самой настоящей, хоть и безумной, семьёй. И это было куда страшнее и приятнее, чем любая охота Гильдии.

Глава 15. В котором «Бесстыжий Серафим» возвращается и сразу всех достаёт

Идея восстановить «Бесстыжего Серафима» витала в воздухе мастерской с того самого дня, как они нашли чертежи алхимика. Она витала между стружек, паутины и восторженных возгласов Лины, которая уже придумала рекламную кампанию: «Воскрешение легенды! Тот самый кот, что видел всё! (Имеется в виду, видел полку в мастерской, но звучит интригующе!)».

Аберрант подошел к делу с драконьей основательностью. Он разложил осколки фарфора на чистом (насколько это было возможно) верстаке, изучил каждый скол, каждую трещинку. Рядом лежали потрёпанные страницы с теорией «Стабилизирующей Лигатуры» — сплава, который, по идее, должен был стать идеальным клеем, не просто соединяющим фарфор, а восстанавливающим его магическую сущность.

— Главное — не переборщить с энергией, — говорил он Друзилле, которая смотрела на осколки с благоговейным ужасом. — Если твой хаос пересилит структуру, мы получим не кота, а… не знаю, фарфоровую бурю в чайнике.

— Спасибо, ты меня успокоил, — съежилась Друзилла. — А если, наоборот, структуры будет слишком много?

— Тогда он навсегда замрёт идеальной статуэткой. Без души. Без его великолепного характера.

Лина, тем временем, взяла на себя логистику.

— Для Великого Ритуала нам нужно, так…. — она зачитала с своего свитка. — Во-первых, лунный свет. Во-вторых, пыль с крыльев мотылька. В-третьих, искреннее желание и… э-э… три волоска из бороды мэра Олдрина.

— Зачем? — нахмурился Аберрант.

— Для атмосферы! — парировала Лина. — И для будущего шантажа, если что. Шучу! На самом деле, это для резонанса. Говорят, его борода обладает уникальной магической проводимостью.

Добыча ингредиентов превратилась в отдельное приключение. Пыль с крыльев мотылька оказалась не так проста: мотыльки в Тихой Гавани были говорящими и наотрез отказывались «просто посидеть и немного обсыпаться». Пришлось Друзилле уговаривать их, обещая «слегка оживить» их любимый цветок, что привело к тому, что ромашка начала читать им пафосные стихи о скоротечности жизни.

Волоски из бороды Олдрина Лина добыла сама, причём методом, от которого Аберрант предпочёл отвести глаза. Она просто подкараулила мэра, когда тот, налюбовавшись закатом, вздохнул, и его борода в ответ тихо прошептала стихи. В этот момент Лина, с криком «Ой, смотрите, летит трехголовый голубь!», дёрнула