Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд

— Кажется, наш гном победил, — сказала Друзилла, впечатлённо глядя на дыру в полу.

— Нет, — поправил её Аберрант, заглядывая в пролом. — Кажется, наш гном нашёл тайник предыдущего хозяина. Провалиться домовой мог только в пустоту.

Осторожно разобрав несколько половиц, они обнаружили под полом небольшое пространство. В тайнике лежали аккуратно сложенные бумаги, несколько странных металлических деталей и маленький, запертый на ключ сундучок. Домового там уже не было.

— Бинго, — прошептал Аберрант. — Наследство алхимика.

Они достали находки. Сверху лежал потрёпанный дневник. Аберрант открыл его на случайной странице и прочёл вслух:

«День триста сорок второй. Пытался синтезировать Эликсир Идеальной Чистоты. По идее, он должен растворять любые загрязнения. Добавил чешую василиска для прочности и слёзы русалки для блеска. Вместо этого получил субстанцию, которая заставляет неодушевлённые предметы исполнять па-де-де. Моя метла только что сделала три пируэта и упала в обморок. Гильдия опять пришлет проверку. Надо прятаться».

Друзилла фыркнула, а потом залилась смехом.

— Па-де-де! О боги, представляю!

— Похоже, наш предшественник был твоим духовным братом, — заметил Аберрант, листая дальше. — Слушай: «Гильдия объявила мои опыты «издевательством над фундаментальными законами магии». Серьёзно? Они сами носят мантии цвета заплесневелого сыра! Ищут «Стабилизирующую Лигатуру», а сами не могут заклятье молчания нормальное сделать — то тишина, то драконьи баллады транслируют!»

— Лигатуру? — насторожилась Друзилла. — Это что-то вроде сплава?

— Похоже на то. — Аберрант нашёл чертеж. — Судя по всему, это теоретический материал, способный удерживать самую хаотичную магию, придавая ей форму. Он так и не смог её создать. Но теория гениальна в своём безумии.

Он посмотрел на Друзиллу, и в его глазах вспыхнула искра понимания.

— Если бы у него был кто-то, кто генерирует хаос… и кто-то, кто может его структурировать…

— …то они могли бы создать то, что у него не вышло, — закончила она мысль. — Как мы с тобой.

В этот момент из пролома в полу вылез гном. Он был покрыт пылью и паутиной, но выглядел триумфатором. За ним, нехотя, показался домовой. Они уставились друг на друга, затем гном скрипнул — уже без злости, а скорее с деловым предложением. Домовой что-то пробормотал в ответ.

— Кажется, они заключили перемирие, — улыбнулась Друзилла.

— Или договор о разделе влияния, — добавил Аберрант. — Гному — верхний уровень, домовому — подполье. И оба имеют право пакостить нам.

Он снова посмотрел на чертежи лигатуры, потом на осколки «Бесстыжего Серафима», аккуратно разложенные на полке.

— Знаешь, — тихо сказал он. — Может, это и есть тот самый шанс. Не только для нас. Для всех, чья магия не вписывается в их дурацкие правила.

Друзилла посмотрела на него — серьёзного, задумчивого, с чёрными от пыли руками. И сердце её странно и тепло ёкнуло.

— Значит, работаем? — просто сказала она.

— Работаем, — кивнул Аберрант. — Только давай для начала что-нибудь менее амбициозное. Например, стул, который не будет убегать, когда на него захотят сесть.

— Обещать не могу, — честно сказала Друзилла, и в её глазах заплясали весёлые чертики. — Но будет интересно.

Глава 13. В которой Летопись Снов оказывается любителем бульварных романов

Прошла неделя. Мастерская потихоньку приобретала подобие жилого пространства. Появились две кровати, разделённые не баррикадой из котов, а простым книжным шкафом, который Друзилла, к своему удивлению, не оживила. Правда, он периодически вздыхал, но это было, как выяснилось, его естественной реакцией на пыль. Вывеску Барнаби повесили наконец на южную сторону, и он теперь ворчал исключительно по делу, комментируя погоду и внешний вид прохожих. Гном и домовой, заключив хрупкий пакт о ненападении, вели холодную войну теперь на уровне едких замечаний, которые Друзилла и Аберрант слышали, но предпочитали игнорировать.

Их первый успех с унитазом, пускающим радужные пузыри, обернулся неожиданной рекламой. По городу поползли слухи, что «те двое» могут не только починить, но и «улучшить» вещи, причём улучшение всегда было с изюминкой. Клиентов было немного, но они были.

Как раз в один из таких относительно спокойных дней дверь в мастерскую с скрипом открылась, и на пороге появился эльф-библиотекарь. Он был не местный, а из столичной публичной библиотеки, что было видно по безупречно выглаженной форме и лёгкому налёту интеллектуального снобизма.

— Здравствуйте, — произнёс он, окидывая мастерскую критическим взглядом, который явно задержался на ворчащей вывеске. — Мне рекомендовали ваше… заведение. У нас проблема с артефактом. Летопись Снов.

Аберрант, чинивший замысловатый механизм самостригущихся ножниц, которые упорно пытались подстричь владельцу бороду, поднял голову.

— Летопись Снов? — переспросил он. — Та, что записывает сны жителей города?

— Именно так, — кивнул эльф. — Но сейчас она вышла из-под контроля. Она не просто записывает, она редактирует. И не в лучшую сторону.

Друзилла, вытирая руки о тряпку, подошла ближе.

— Что значит «редактирует»?

— Она добавляет в сны… сюжетные повороты, — эльф поморщился, как будто от зубной боли. — Недавно наш главный бухгалтер, почтенный гном, видел во сне, что он — прекрасная эльфийка, которую похищает дракон с явно не платоническими намерениями. Он до сих пор не может прийти в себя.

Аберрант сдержанно хмыкнул.

— А в чём проблема? Драконы — существа страстные.

— Проблема в том, — эльф понизил голос, — что драконом был я. И это был мой сон. Летопись каким-то образом смешала наши сновидения в один бульварный роман!

Друзилла прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— И много таких случаев?

— За последнюю неделю — десятки! — воскликнул эльф. — Весь город просыпается в романтической истерике! Суровый кузнец видит себя нежной феей, мэр вторую ночь подряд является во сне зайчиком в костюме делового гнома… Это нарушает весь уклад! Мы не можем работать!

— Понимаю, — сказал Аберрант с невыразительным лицом. — Кошмар. Буквально. Ну что, Друзилла, возьмёмся?

— Мы попробуем, — осторожно сказала Друзилла. — Но нам нужно увидеть саму Летопись.

Летопись Снов оказалась огромным кожаным фолиантом, испещрённым серебряными узорами. Сейчас она лежала на специальном пюпитре в центре библиотеки и тихонько постанывала. Рядом с ней стояла коробка с платочками, которую услужливо пододвинул один из библиотекарей.

— Она так уже третью неделю, — прошептал эльф. — То вздыхает, то плачет. Мы думали, это из-за сквозняка.

Аберрант осторожно прикоснулся к переплёту. Книга вздрогнула и приоткрылась. На странице замерцали образы — кто-то катался на единороге по радуге, кто-то признавался в любви под дождём из лепестков роз.

— Определённо, перебор с романтикой, — констатировал Аберрант.

— Давайте я попробую, — сказала Друзилла. Она закрыла глаза, положила ладони на обложку и попыталась почувствовать магию книги. Это была сложная, переплетённая паутина из тысяч снов. И где-то в центре пульсировал яркий, но какой-то неестественный узел.

Она попыталась осторожно «распутать» его. Книга вздохнула с облегчением, но тут же икнула. Из неё вырвался розовый