Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд
Однажды утром, когда Друзилла пыталась «научить» чайник не просто свистеть, а виртуозно насвистывать мотивчик из народных песен, а Аберрант спорил с Бесстыжим Серафимом о правах на его же собственную подушку, дверь мастерской открылась.
На пороге стоял человек. Идеальный, словно сошедший со страниц учебника по офисному этикету. Костюм без единой морщинки, галстук, строгий пробор и пустой, ничем не примечательный взгляд. В руках он держал клипборд.
— Здравствуйте, — произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. — Меня зовут Иггорант. Я инспектор отдела стандартизации и контроля магических услуг при Гильдии. У вас запланирован выездной аудит.
В мастерской на секунду воцарилась тишина. Даже Бесстыжий Серафим перестал вылизывать лапу.
— Аудит? — переспросил Аберрант, медленно поднимаясь. — Нам никто не сообщал.
— Уведомление было отправлено астральной почтой три лунных цикла назад, — безразлично ответил Иггорант, щёлкая стержнем своей ручки. — Видимо, потерялось. Бывает. Могу я приступить?
Не дожидаясь ответа, он шагнул внутрь, и его взгляд заскользил по помещению, выискивая нарушения.
— Вывеска, — он ткнул ручкой в сторону Барнаби. — Нелицензированная анимация неодушевлённого объекта. Нарушение параграфа 7-Б «О запрете на самовольное оживление рекламных конструкций». Штрафные баллы.
— Да как ты смеешь, мешок с костями! — просипел Барнаби. — Я — произведение искусства!
— Оскорбление проверяющего, — безмятежно констатировал Иггорант, делая пометку. — Плюс два балла.
Он подошёл к верстаку, где лежали осколки от следующего проекта.
— Несанкционированное хранение магических артефактов с нестабильной аурой. Параграф 12-Г.
— Это не артефакты, — сквозь зубы произнес Аберрант. — Это хлам, который нам принесли починить.
— Не проведена предварительная экспертиза на магическую безопасность, — парировал Иггорант. — Параграф 12-Г, подпункт «В». Ещё балл.
В этот момент Стеснюля, пытаясь помочь и подмести пол, неудачно толкнул веник. Тот взвыл и рванул прочь, поднимая вихрь пыли и стружек прямо на идеальный костюм Иггоранта.
— Атака магическим предметом на представителя Гильдии, — Иггорант стряхнул пыль с полей брюк, не меняясь в лице. — Серьёзное нарушение. Параграф 44.
— Да он просто подметать пытался! — взмолилась Друзилла.
— Намерение не отменяет факта, — ответил Иггорант. — Кстати, у вас отсутствует уголок потребителя. И журнал учёта магических инцидентов не ведётся. Это параграфы 3-А и 8-Д.
Лина, до этого молча наблюдавшая с горящими глазами, внезапно оживилась.
— О! А можно посмотреть ваш чек-лист? И образцы журналов? Для… э-э… исправления ошибок!
— Информация распространяется на платной основе, — ответил Иггорант, доставая из портфеля прайс-лист. — Брошюра «Основы магического делопроизводства» — десять серебряных. Семинар «Как избежать штрафов» — пять золотых.
Аберрант подошёл к Друзилле.
— Он не маг, — тихо сказал он. — Он — бюрократ. Худший вид нежити. Его не возьмёшь ни огнём, ни мечом. Его можно победить только большим количеством правильно заполненных форм.
— Что нам делать? — прошептала она в ответ.
— Сейчас он нам выпишет предписание на закрытие, — мрачно сказал Аберрант. — А потом, скорее всего, предложит «ускоренную процедуру получения лицензии» за отдельную плату.
Иггорант меж тем достал из портфеля небольшой прибор, похожий на компас с дюжиной стрелок.
— Замер уровня магического фона, — объявил он. — Норма — не выше пяти тысяч единиц. — Он нажал кнопку.
Стрелки дёрнулись и закрутились, как угорелые. Одна за другой они достигли предельных значений и с треском сломались. Прибор задымился и издал печальный писк.
Игоррант посмотрел на дымящийся прибор, потом на Аберранта и Друзиллу.
— Уровень хаоса не поддаётся измерению, — произнёс он с лёгким оттенком чего-то, похожего на уважение. — Это либо гениально, либо катастрофично. В любом случае, это нарушение всех мыслимых параграфов. Я вынужден выписать вам…
Он не договорил. В этот момент Бесстыжий Серафим, которому, видимо, надоело всё происходящее, спрыгнул с полки и грациозно прошёлся по клипборду, оставив на чистом бланке отчётливые следы фарфоровых лап.
Иггорант замер, глядя на испорченный бланк. Его лицо впервые выразило эмоцию — лёгкое недоумение.
— Вмешательство постороннего лица… то есть, объекта… в официальную процедуру, — пробормотал он. — Это… это даже не прописано в параграфах.
— У нас тут много чего не прописано в параграфах, — со слабой надеждой сказала Друзилла.
Иггорант посмотрел на следы лап, на дымящийся прибор, на Лину, которая снимала всю сцену на кристалл для «будущих рекламных роликов», на ворчащую вывеску и на Аберранта, смотревшего на него с таким мрачным вызовом, что даже у бесчувственного бюрократа дрогнула душа.
Он медленно закрыл свой портфель.
— Я оформлю предписание о проведении внепланового инструктажа по технике безопасности, — сказал он, отступая к двери. — Дата будет сообщена дополнительно. Астральной почтой.
И он ретировался, оставив дверь открытой.
В мастерской снова воцарилась тишина.
— Кажется, мы его победили, — изумлённо прошептала Друзилла.
— Нет, — поправил Аберрант. — Его победил наш хаос. И кошачьи лапы. — Он посмотрел на Бесстыжего Серафима, который снова устроился на своей полке. — Спасибо, приятель.
Кот в ответ лишь благосклонно мурлыкнул.
— О! — воскликнула Лина. — Я поняла! Наш бренд — это не просто «хаос». Это «Хаос, который побеждает бюрократию»! Это же гениально! Надо срочно делать куклу инспектора Иггоранта!
Аберрант вздохнул и посмотрел на Друзиллу. Она стояла, разглядывая следы кошачьих лап на бланке, и улыбалась. И он вдруг понял, что ради этой улыбки готов терпеть и ворчащие вывески, и инспекторов, и даже четырех фарфоровых котов.
— Ладно, Друзилла, — сказал он. — Похоже, нам нужно срочно научиться заполнять формы. Или научить наши формы заполнять самих себя.
— Думаешь, получится? — спросила она, и в её глазах заплясали весёлые чертики.
— С тобой? — он покачал головой, но в его глазах тоже мелькнула искорка. — Всё получится. Просто результат, как всегда, будет непредсказуем.
Глава 17. В которой похищение оказывается принудительным отдыхом
После визита инспектора Иггоранта в мастерской наступило затишье. Не то чтобы работы не было — как раз наоборот, слава об «улучшателях» разнеслась по округе, и народ тащил всякую рухлядь в надежде, что ей придадут хоть каплю очарования. Но сам факт, что Гильдия о них знает и даже прислала проверяющего, висел в воздухе тяжёлым облаком.
Аберрант стал чаще поглядывать на окно, а Друзилла, бывало, замирала с инструментом в руке, прислушиваясь к уличным звукам. Даже Бесстыжий Серафим вёл себя тихо, ограничиваясь лишь язвительными комментариями по поводу качества приносимого хлама.
— Они не оставят нас в покое, — как-то вечером за ужином констатировал Аберрант, разглядывая свой бутерброд, который Друзилла нечаянно наделила способностью тихо напевать народные песни. — Гильдия не терпит неуправляемых переменных. А мы с тобой — ходячее уравнение с десятком неизвестных.
— Может, они передумают? — слабо надеялась Друзилла. — Мы же никому не
