Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
Садово-парковый ансамбль Версаля, созданный Ленотром — шедевр, предназначенный для культурной элиты, сотканный из аллюзий, отсылающих к языческой мифологии, и элементов барочной символики. В композиционном решении парка заложена космическая концепция — прославление бракосочетания Солнца (ось «восток-запад») и Воды (ось «север-юг»), борьба жизни и смерти, света и тьмы, порядка и первозданного хаоса.
Король очень любил прогуливаться в садах Версаля, концепцию которых он разрабатывал совместно с Ленотром. Своему шедевру он придает столь много значения, что в 1697 году издает небольшой труд, озаглавленный «Как показывать парки-сады Версаля» — своего рода гид-путеводитель, изобличающий в своем авторе человека сильных страстей.
Ленотр относился к тому типу людей, который особенно импонировал Людовику XIV. Он чувствовал себя более комфортно со своими слугами, нежели с изысканными аристократами и напыщенными буржуа из своего окружения. Как-то Людовик предложил своему садовнику герб, но тот ответил шуткой: «У меня уже есть герб: три слизня, увенчанные капустными листьями». Когда в 1675 году Ленотру было пожаловано дворянство, он все-таки выбрал себе герб, украшенный тремя слизнями.
Не менее значимую роль в обустройстве Версаля сыграл Квентини, занимавшийся огородом. Начинавший карьеру в качестве адвоката в Пуатье, он всегда испытывал страсть к садоводству и огородничеству. Любимым садовым деревом Квентини была груша. Своему любимому сорту он посвятил панегирик, полагая, что груша — это самое совершенное творение природы. Король обожал Квентини. Он возвел его в дворянство и подарил дом в саду, куда часто наведывался прогуляться. До сих пор сад и огород остались почти без изменения, включая калитку с надписью «Public», через которую входили жители Версаля, чтобы бесплатно взять овощи.
Несмотря на погрешности, «Счета королевского строительства» позволяют получить приблизительную сумму, израсходованную на возведение Версаля во времена Людовика XIV, хотя мнения среди историков существуют разные. Так, одни полагают, что, несмотря на то, что рабочие руки были даровыми (а на протяжении двадцати лет над сооружением Версаля с его огромным парком трудилась целая армия рабочих, от 20 до 30 тыс. человек и 6 тыс. лошадей) — это были частично солдаты, частично согнанные на «королевскую барщину» окрестные крестьяне, — строительство обошлось в 150 млн ливров — сумму, превышавшую среднегодовой расход государства. Кроме того, очень высокой была смертность среди рабочих: по свидетельству мадам Севинье, каждую ночь увозили телеги, нагруженные трупами. Есть и другое мнение, согласно которому расходы на Версаль были не так уж и велики и в среднем они составляли 3–4 процента ежегодных расходов государства[9]. Исключением является лишь 1685 год, когда были проведены колоссальные работы по подведению воды, которые к тому же были прерваны. Историки приводят сумму расходов в 82 млн ливров, что равнялось стоимости двух — трех военных кампаний. Кроме того, Версаль — стройка мирного времени, оживление работ и самые крупные финансовые вложения осуществлялись всякий раз, когда провозглашался мир.
В течение двух десятилетий, пока шло строительство, королевский двор не имел постоянного местопребывания: до 1666 года он располагался в основном в Лувре, потом, в 1666–1671 годах — в Тюильри, в течение следующих десяти лет — попеременно в Сен-Жермен-ан-Ле и строящемся Версале.
Наконец, 6 мая 1682 года король официально объявил, что отныне резиденция французского правительства находится в Версале, куда он торжественно переехал с семьей, министрами и всем двором. После этого до самой своей смерти Людовик XIV бывал в Париже всего шестнадцать раз с краткими визитами. Версаль стал его любовью и приковал к себе все мысли. Заседая в правительстве, выезжая на охоту или инспектируя войска на фронте, король непременно интересовался ежедневными подробными отчетами о состоянии дел на строительстве его дома.
Дворец еще не был готов. В покоях еще не просохла позолота, в знаменитой Зеркальной галерее не был настлан пол, придворные жили среди каменщиков и художников. Но король решил, что работы никогда не закончатся, если он не переедет. До самой своей кончины Людовик XIV что-то добавлял, менял или модернизировал в своей загородной резиденции. «Неблагодарный фаворит», как прозвали Версаль придворные, стал неотъемлемой частью легенды о Короле-Солнце. Монарх провел там многие годы. Он обитал там, когда был в зените своего правления и когда его жизнь двигалась к закату.
Людовик изменил проект архитектора Лево, значительно расширив кольцо новых зданий, окружавших старый дом Людовика XIII. В 1670 году Лево умер, и работу продолжили его преемники. В 1679 году архитектором короля стал Жюль Ардуэн-Мансар, внучатый племянник знаменитого архитектора Франсуа Мансара. Он создал проекты множества особняков, появившихся как в Париже, так и в Версале. В Версале по его проектам были возведены Оранжерея, Зеркальная галерея, Северное и Южное крылья дворца, Большая и Малая конюшни, Большой Трианон, королевская часовня. В 1681 году он стал первым архитектором короля, а в 1691 году — сюринтендантом строительства, искусства и мануфактур.
Зеркальная галерея и сегодня является непревзойденным архитектурным шедевром, поражающим великолепием отделки, игрой красок и обилием позолоты. В многочисленных зеркалах отражались толпы красавиц и красавцев в одеждах из шелка и кружева, богато украшенных золотой нитью и драгоценностями. Днем галерея служила главной улицей или ярмарочной площадью этого «города богачей». Однако при появлении королевского паланкина движение на этой оживленной трассе прекращалось. Все вытягивались в струнку и учтиво расступались, пропуская вперед монарха.
В те дни дворец был открыт для посещений подданными; люди могли приходить и уходить в любое время дня и ночи. Рядовые посетители могли попасть практически во все залы дворца. Если кому-то случалось забрести в частные покои, то тут же появлялся слуга, делавший вид, что ему было необходимо задернуть шторы или разжечь в камине огонь, и объяснял заблудившемуся, как выбраться из помещения. Делалось это учтиво и тактично, чтобы человек не почувствовал себя оскорбленным.
Каждый подданный мог воспользоваться правом передать королю прошение. С 1661 года Людовик поощрял эту практику. Монарх видел в этом возможность познакомиться
