Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
Людовик не удовольствовался вывезенными из Во бумагами. В ходе последовавших распродаж он приказал оставить для себя массу тамошних ценностей: большую часть ковров, гобелены, парчовые портьеры, серебряные и позолоченные украшения, статуи и более тысячи апельсиновых деревьев, которые стоили кучу денег; дерево среднего размера даже сегодня стоит весьма дорого. К апельсинам король питал особое пристрастие. Он расставил их в серебряных кадках в каждом своем покое. Рассказывают, что в Оранжерее Версаля до сих пор можно увидеть несколько апельсиновых деревьев Людовика XIV.
Свой поступок король оправдал тем, что сокровища Фуке были оплачены из государственной казны, следовательно, за его собственный счет. Кроме того, король заполучил трех замечательных творцов, создававших Во: садовника Ленотра, архитектора Лево и художника Ле Брена, автора всех живописных работ. Они нужны были Людовику для воплощения проекта, давно занимавшего все его мысли: не будучи в силах стерпеть, чтобы какой-то подданный владел столь же прекрасным дворцом в то время, когда он сам живет в королевских развалюхах, он вознамерился построить себе жилище еще краше, чем у Фуке. Уже ближайшей весной на покрытой лесом равнине Версаля стали вырисовываться контуры нового дворца и парка...
Рождение Версаля
С первых дней царствования Людовик был озабочен мыслью о строительстве нового дворца, более соответствующего его величию: все прежние королевские резиденции казались ему недостойными его персоны. Он долго не знал, какой из королевских замков превратить во дворец. Наконец, его выбор пал на Версаль. Но прошло более пятидесяти лет, прежде чем новый великолепный дворец был готов в своих основных частях.
Почему выбор пал на Версаль? На главной дороге, соединявшей Нормандию и Париж, в 16 км к юго-западу от Лувра, была расположена деревушка Версаль. Три небольших и бедных поселения по соседству назывались Трианон, Сен-Сир и Кланьи. Деревня Версаль по сравнению с ними процветала: там было три харчевни, скот, в лесах много дичи, и Людовик XIII, как и все Бурбоны, практически не вылезавший из седла, часто делал в Версале остановку, отдыхая здесь после охоты. Чтобы не ночевать в харчевне или не скакать домой в Сен-Жермен, он и построил себе в Версале дом, в котором было двадцать комнат и одна большая спальня для мужчин.
Именно этот маленький охотничий домик Людовик XIV задумал превратить в центр вселенной. Трудно сказать, когда эта идея посетила молодого короля. Возможно, еще в 1661 году, когда он начал устраивать в тамошних садах балы для своей юной возлюбленной Луизы де Лавальер и друзей, средний возраст которых не превышал девятнадцати лет. Ему самому тогда исполнилось двадцать три. К этому времени Людовик уже год как был женат и имел сына. Людовику нравилось развлекаться вдали от посторонних глаз, и Версаль был идеальным местом для этого, хотя из-за малых размеров дома балы приходилось проводить в саду.
Почему, решив построить для себя дом, он выбрал именно Версаль — остается загадкой. Материальные трудности, связанные с широкомасштабным строительством в этом месте, были огромны.
Версаль, бесспорно, имел в глазах короля особое очарование, хотя придворные так и не разгадали, в чем именно оно заключалось. Их возмущение и жалобы звучали все громче по мере того, как цель короля переместить в Версаль двор становилась очевидной. «Здесь нет никакого вида», — сетовали они. Но королю нравился именно такой пейзаж, типичный для Иль-де-Франс: широкая просека в лесистой местности, уходящая на запад, до горизонта, где виднелись два тополя. «Здесь нет города», — не унимались вельможи. Ну и хорошо — город волей-неволей вырастет там, где живет король. «Здесь нездоровый климат», — звучал еще один аргумент. Но король чувствовал себя здесь прекрасно.
Более серьезные возражения были у Кольбера, главного политического советника короля. Поддерживаемый канцлером Сегье, великим стариком, которого Людовик высоко ценил и уважал, Кольбер настойчиво повторял, что король Франции должен жить в Париже. На начальном этапе строительства Кольбер не представлял, как будет выглядеть дом, и потому с большой неохотой выделял Людовику деньги и людей, полагая, что все это можно было бы с большей пользой использовать для реконструкции Лувра, чтобы превратить старый дворец в достойную резиденцию великого короля. Но Людовик не желал жить в Париже. И дело вовсе не в том, что он боялся парижан, как иногда говорили; страх был не свойственен ему. Он не питал презрения к своей столице, а, напротив, постоянно заботился о ней, уделяя внимание всем аспектам жизни города и его развитию, стремясь превратить его средневековые трущобы в красивые и удобные для обитания места, и это ему удалось. Как писал Александр Дюма, «Париж в начале царствования Луи XIV — это еще город Средних веков, Париж в конце царствования Луи XIV — город Нового времени».
Король опасался новой Фронды, гражданской войны между аристократами, бушевавшей в дни его детства. Слишком уж свежи были воспоминания о нелепом и страшном положении, в котором он тогда оказался вместе с братом и матерью. На протяжении всей жизни Людовик строго следовал правилу не допускать аристократию к власти и старался все время держать вельмож в поле зрения. И это для него, человека с властным характером, было совсем нетрудно, а потому месторасположение дворца значения не имело. Вопрос географии короля не волновал.
Людовик XIV любил природу и сельские просторы. Он предпочитал активный образ жизни и не мог сидеть в четырех стенах, ежедневно проводил много времени, занимаясь стрельбой и охотой, и был превосходным стрелком. За год до смерти он тридцатью четырьмя выстрелами поразил тридцать два фазана — высочайшее достижение для примитивного оружия тех дней. Людовику ничего не стоило проехать верхом из Фонтенбло в Париж, посмотреть, как идут строительные работы в Лувре и Венсене, пообедать с братом в Сен-Клу и проверить тамошнее состояние дел, а затем вернуться в Фонтенбло. В зрелом возрасте он увлекся садоводством и планировкой парков. В городе такому человеку было бы тесно и неуютно.
Знаменитый визит Людовика XIV в Во-ле-Виконт, несомненно, подсказал ему, как должен выглядеть Версаль. В новом Во он увидел изысканность современного французского стиля, свободного от бывшего тогда в моде итальянского влияния.
Однако несмотря на страстное желание создать новую резиденцию, генеральный план реконструкции Версаля король на некоторое время отложил и вернулся к нему только после смерти матери в 1666 году. Это случилось во
