Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
Ублюдок со всего размаху бьёт меня в рёбра. Я захлёбываюсь воздухом и сворачиваюсь в клубок от боли. С трудом приоткрываю глаза, перед глазами — лишь смазанные очертания. И вдруг — лицо Изель. Она? Это она подставила меня? Нет… не сходится.
И тут она вытаскивает нож, и сердце уходит в пятки.
— Изель, нет! — шиплю я, но голос слаб, в голове гудит так, что невозможно думать.
Она не слышит — или ей плевать. Мужик хватает её за руку, но она выворачивается и полосует его по предплечью. Брызжет кровь, он орёт и отступает.
— Стой! — пытаюсь крикнуть громче, но боль в рёбрах и голове сковывает, я едва шевелюсь. Остановить её нет сил.
Она снова бьёт — на этот раз по груди. Мужик падает, зажимая рану, но Изель не останавливается. Оседлав его, она вгоняет нож в живот. Раз за разом. Каждый удар сопровождается сдавленным рыком. Это зверски. Жестоко. А я — беспомощен.
— Чёрт, Изель, хватит! — кричу я, но глаза закрываются сами собой.
Наконец она замирает. Поднимается, глядит вниз — на безжизненное тело под собой. Потом поворачивается ко мне.
— Ричард, ты в порядке?
Я пытаюсь ответить… но всё тонет во мраке. Боль в голове взрывается новой волной, и я отключаюсь.
Глава 30
ИЗЕЛЬ
Я сижу напротив Ричарда, курю сигарету и наблюдаю за его бесчувственным телом. Затащить его сюда, в этот дешёвый мотель, было сущим кошмаром — особенно с его огромной, мускулистой тушей. Но парочка купюр в нужных руках творят чудеса. Рана на голове всё ещё выглядит паршиво, даже после того как я её промыла. Надеюсь, он скоро придёт в себя.
Я знала, что после того, как Ричард оставил меня в доме, за мной увязалось ФБР. Было трудно собраться, но я должна была. До сих пор не понимаю, зачем он дал мне фору, если всё равно хотел арестовать. Может, что-то во мне заставило его замешкаться. А может, он просто хотел поиграть с моей головой.
Он шевелится во сне, и во мне рождается странный укол. Я должна чувствовать боль, злость, отвращение — он ведь использовал мои чувства, водил меня за нос. Но вместо этого я чувствую одно: тревогу. Сильную, гнетущую.
Я делаю затяжку, стряхиваю пепел в пластиковую пепельницу. В комнате тихо, лишь старое здание поскрипывает, оседая. Слишком много времени для мыслей. А думать я ненавижу.
Ричард открывает глаза, стонет, пытаясь подняться.
— Полегче, здоровяк, — говорю я. — Тебя неплохо потрепало.
Он моргает, наконец фокусируя взгляд на мне.
— Изель?
— Да. Лежи спокойно.
Он тянется рукой к голове, но замирает, ощутив на запястьях наручники. Смотрит на меня, и в глазах замешательство быстро сменяется злостью.
— Что это?
Я усмехаюсь про себя. Мог бы и спасибо сказать.
— Спасибо, Изель. Рад, что я не сдох, — парирую я вместо ответа.
Несмотря на всё, он усмехается. От этого у меня предательски замирает сердце.
— Да, уж лучше он, чем я, — качает головой. — Спасибо.
Я пожимаю плечами.
— Зачем связывать?
— Некоторые становятся сварливыми, когда просыпаются.
Он вздыхает, дёргает руки — и легко высвобождается.
— Стоило попробовать.
Я знала, что наручники его не удержат. Парень из ФБР, прошёл явно что-то хуже, чем пластиковые стяжки в вонючем мотеле.
Щёлкаю предохранителем на пистолете — тихое напоминание, что я не совсем беззащитна. Этого звука хватает, чтобы он метнул взгляд на оружие, и бровь взлетела вверх.
— Где мои вещи?
— В безопасности, — киваю на стол, где его кошелёк, жетон и пистолет лежат вне досягаемости. В этот момент телефон оживает, освещая комнату звонком.
Он щурится:
— Знаешь ведь, что могу упечь тебя за решётку на всю жизнь?
Обычное полицейское запугивание.
— Тебе лучше держаться подальше от этого дела, если хочешь выжить, — отрезаю я. — Я не могу всё время ходить за тобой хвостом.
— Забавно слышать от тебя, учитывая, что ты пыталась убить меня дважды.
Я замираю. Что за чушь? Но показывать растерянность нельзя.
Хорошо ещё, что Мартин взломал GPS Ричарда, и я знала, где он. Я собиралась бросить машину и бежать, но увидела, как на него напали. И не могла позволить ему сдохнуть.
— Не понимаю. Зачем слать людей убивать меня, чтобы потом спасать? В чём твой план?
— Я…
— Если ты решила разыграть жертву, то не выйдет.
— Я никого к тебе не слала, — резко отвечаю. — Увидела нападение и вмешалась. Всё.
— Ага. В нужное время, в нужном месте, да?
В его глазах подозрение и злость. И я не виню.
— Хочешь верь, хочешь нет. Это правда.
— Конечно. Лучше всего мне верится в постели, когда ты охотно выдаёшь всё, что я хочу услышать. Но, думаю, этот номер больше не сработает.
На миг в его лице мелькает вина.
— Это… этого не должно было быть. Я перегнул. Это было неправильно.
Я молчу. Сказать нечего. Его телефон снова звонит. Он смотрит на него, потом на меня.
— Арестуй меня.
Это единственный выход. Если я сяду, Виктор потеряет рычаг. У него не останется причин добираться до Ричарда.
Ричард хмыкает, почти смеётся.
— Не могу.
Я моргаю, сбитая с толку. Думала, он только и ждёт повода.
— Нет, — добавляет он. — Не хочу.
Голос ломкий, будто признание стоит ему слишком дорого.
— Забавно, — качает он головой. — Я ведь последние часы твердил себе: посадить тебя — и всё решится. Но какой в том смысл, если той девушки, в которую я влюбился, уже не будет? Я потеряю женщину, что сводит меня с ума, заставляет рвать на себе волосы, а через секунду — преклоняться.
— Ричард, я…
— Нет, — перебивает он. — Я не посажу тебя, потому что выбираю тебя. Всю жизнь я верил в правила. Но ради тебя… ради тебя я разнесу систему. Сожгу её к чёрту, лишь бы сохранить тебя. Ты — всё, что я должен преследовать. Всё, с чем должен бороться. Но я готов бороться за тебя.
Я смотрю в его глаза и вижу боль, разлад.
— Ты не веришь в это.
— Верю, — отвечает он. — Я видел худшее в людях. Годы охотился на чудовищ. Думал, в этом моё предназначение. Но потом появилась ты — и всё изменилось. Я понял: жить в мире без тебя я не хочу. Ты — мой воздух. Моё сердце. Если я лишу себя тебя, останется лишь труп, готовый сгнить. Мне плевать на правила, работу, всё. Как арестовать того,
