Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
Я достаю телефон. На экране фото — тот мужчина, которого я убила. Он уже во всех новостях. Я показываю Виктору.
В его глазах мелькает тревога.
— Узнаёшь? Один из твоих. Больше не твой. Мёртв.
Лицо его искажается от ярости. Он бросается ко мне, сжимает горло. Воздух перехватывает, но я не дрогну.
— Думаешь, одна смерть делает тебя сильной?
— Это начало, — прохрипела я.
— Я могу убить тебя прямо сейчас.
— Но не убьёшь.
— Ты решила, что перехитрила меня? Наивная.
— Посмотри новости.
Он выпускает меня, судорожно тянется за телефоном. В глазах — паника.
— Чёрт! — орёт, замахиваясь. — Зачем ты отправила эти письма с кровью жертв, дура?!
Я кашляю, чувствуя вкус крови, но усмешка не сходит с лица.
— Потому что скоро ФБР поймёт: я писала их до смерти жертв. Поймёт, что я пыталась их спасти. Они придут за мной. А я потащу тебя вместе.
Его смех холоден, издевательский.
— У тебя всегда было богатое воображение. Правда в том, что ты сгниёшь там же, где я оставил тебя десять лет назад. И расскажи-ка, как ты собираешься выдать меня, когда будешь ходячим трупом? Как скажешь всем, что это я — «Страйкер», «Слэшер» или как там СМИ любят?
Я хочу, чтобы Ричард услышал это. Его признание. Чтобы он понял, что я не врала.
Но пока Виктор давит. Его кулак врезается мне в щёку.
— Скажи, как, мать твою, ты сдашь меня теперь, а?! — шипит он.
Я молчу. Чем сильнее он бьёт, тем больше срывается. И мне всё равно. Каждая пощёчина — как знак: я пробралась под кожу. Я вся в крови, в синяках, но не сломана. Ещё нет.
— Отвечай! — орёт он, тряся меня за плечи.
Сознание плывёт. И в последний миг я слышу его шипение:
— Тик-так, девочка. Ты возвращаешься домой.
Глава 31
РИЧАРД
Я прихожу в себя с раскалывающейся головной болью. Во рту — как вата, мышцы ломит, будто я валялся без сознания бог весть сколько. Моргаю, прогоняя дымку, и понимаю: тот же зачуханный номер мотеля. Вспышками возвращается — Изель на мне, её губы, укол иглы. Я должен злиться, беситься — но, как говорится, любовь слепа. С ней — будто я сам закрываю глаза на правду. Потому что мои чувства к ней — не просто слабость; это, чёрт подери, преступление, в котором я никогда не признаюсь виновным.
Сажусь, потирая шею, оглядываюсь. Пусто. Изель исчезла. На столе вибрирует телефон — без конца. Тянусь: тридцать восемь пропущенных от Уилсона и по десять — от Ноа и Эмили. Чёрт.
Перезваниваю Уилсону — нужно включаться.
— Где тебя, мать твою, носит?
— Задержался, — вру, пытаясь звучать собранно. — Что случилось?
— Немедленно на склад. Твоя команда нашла труп. Я не должен быть первым, кому докладывают о таких мелочах, Рейнольдс.
— Уже еду.
Запихиваю телефон в карман и проверяю вещи. Всё там, где сказала Изель: кошелёк, жетон, пистолет — на столе, аккуратно. Подбираю, застёгиваю кобуру, убираю жетон во внутренний карман.
Вызываю такси. Жду — ловлю своё отражение в треснувшем зеркале. На голове свежая повязка. Прекрасно. Как объяснять — непонятно. Начинаю сдёргивать бинт, шипя от боли. Кровь уже не идёт, но пульсирует адски. Стиснув зубы, выбрасываю повязку, оцениваю ущерб. Некрасиво, но жить можно.
На складе — муравейник. Лента, агенты. Я протискиваюсь, мелькая жетоном.
— Где тебя носило? — Эмили.
— Зум с директором, — отмахиваюсь. — Потом. Что у нас?
Ноа косится, но промолчу́ет.
— Лучше увидишь сам.
Ведут в заднюю часть. На полу — тот самый парень, которого Изель полосовала. Картина зверская: двадцать семь ножевых.
— Кто это сделал, был в ярости, — бормочет Ноа.
Да уж. Перед глазами — огонь Изель. Всегда был, но это... это уже пламя пожара.
Эмили подходит мрачная:
— Нашли рядом её машину.
Сердце спотыкается.
— Внутри что-нибудь?
Она кивает, протягивая пакет с уликой:
— Телефон Изель.
Беру, быстро снимаю блокировку. Экран вспыхивает уведомлениями. Листаю переписку — имя цепляет взгляд: Мартин.
Он — кузен Изель. Тот, кто всё время маячил на периферии. Но показывать осведомлённость рано.
Тон переписки лёгкий, почти непринуждённый. Это бесит сильнее, чем должно: она пишет ему спокойно, а у меня в голове — воронка.
— Пробейте мне всё про этого Мартина.
Ноа кивает, садится за ноут. Я тем временем натыкаюсь на фото: Луна связана, без сознания. Подпись: «Сделано». В ту самую ночь, когда я вёз Изель на ужин. В ту — когда я строил планы, чёрт бы их побрал.
Ноа поднимает голову:
— Есть. Мартин Монклер — не случайный человек. Кузен Изель.
— Её кузен? — изображаю удивление.
— Ага. У него фирма по кибербезопасности и всякой передовой хрени. И, слушай, он как в воду канул: соцсетей нет, появлений нет. Будто исчез.
Провожу ладонью по виску:
— Значит, у него есть технологии, чтобы прятаться, и связь с Изель. Случайность — так себе.
— Это больше, чем совпадение, — упрямится Ноа. — Если Изель — Страйкер, очень вероятно, что Мартин её прикрывает.
Вывод сырой, но хоть что-то. В этом бардаке любое «что-то» лучше пустоты.
— Не бежим впереди поезда, — выдыхаю. — Но копнуть стоит. Что ещё?
— На поверхности — чист. Но для таких «чисто» ничего не значит.
Конечно. Прошлый раз он дал мне ноль по грешнику из стали — профи.
Я гляжу на телефон Изель:
— Если Мартин в деле, он спрячется. Но Изель — в самой гуще с начала.
— Думаешь, она в теме по доброй воле? — осторожно Ноа.
— Не знаю, — признаю. — У них долгая история.
— Чтобы защитить семью люди идут на странные вещи. Особенно в отчаянии.
Киваю:
— А она отчаянная. Всё время на полшага опережает нас.
— Лезу глубже, — говорит Ноа. — Но если он вне сети, будет непросто.
— Плевать насколько сложно. Нужно его найти.
Вибрация в кармане — Кольтон.
— Да?
— Луна очнулась. Просит тебя.
Облегчение накрывает:
— Как она?
— Жива, напугана, но будет в порядке.
— Еду, — отключаюсь.
Беру ключи, оставляю Ноа за компьютером. Дорога до больницы — смазанная лента. Антисептик щиплет ноздри. Кольтон встречает у палаты:
— Она там.
— Спасибо, — открываю дверь.
Луна маленькая на белых простынях. Пытается улыбнуться. Сажусь на стул.
— Привет.
— Привет.
— Как ты?
— Как под грузовиком, — криво шутит. — Но держусь. Спасибо тебе.
— Рано благодарить. Нам ещё многое предстоит. В том числе — взять Изель и Мартина.
Её глаза расширяются, тело напрягается:
— Что? Нет, Ричард, ты всё не
