Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
— И это ещё цветочки! — поддержал приятеля Ёрш. — Пепельные сначала приют в бывших угольных складах обустроили, а потом и вовсе весь примыкающий к берегу квартал под себя подмять захотели. Какие-то дома сами задёшево выкупили, к кому-то громилы Барона наведались. А сегодня ночью половина квартала выгорела, и слухи пошли, будто это огневики Барона расстарались. Докажи, Вьюн!
— Есть такое, — подтвердил босяк. — Там все на нервах сейчас, к нам раз пять цеплялись. Еле отбрехались. Думал даже, придётся магией отмахиваться!
— Короче! — разозлился я. — Чего там и как?
— Ты не перебивай! — возмутился Вьюн и наконец-то соизволил перейти к сути дела: — Среди заправил раскол случился. Парочка деятелей всех недовольных вокруг себя собрала, но под Бароном тоже много кто остался. Того и гляди резня начнётся.
Вьюн кивнул.
— Уже началась бы, когда б не пепельные! Говорят, у них в приюте аспирант и дюжина аколитов постоянно кукуют, а оттуда до хором Барона рукой подать. Ну и улицы все перекрыты, не подойти.
— Говорят! — разозлился я. — Говорят, кур доят! Удалось столковаться, нет?
— Там сейчас не до нас. Сунулись к тем деятелям, с кем знакомые с Пристани свели, но они сами ничего не решают, а с кем попало такие вещи обсуждать не станешь.
— Ладно, ладно… — Я допил квас и спросил: — Кто у противников Барона верховодит?
— Да тебе-то какая разница? — фыркнул Ёрш. — Один чёрт, никого не знаешь!
Он заблуждался, но заявлять об этом я не стал.
— Мне и не надо их знать! — досадливо поморщился я. — Так кто?
— Большой Ждан из «Хромой кобылы» и какой-то Горелый, — подсказал Вьюн. — У Ждана монахи бордель прикрыть хотят, насчёт Горелого ничего не знаю.
Я задумчиво покивал.
Большой Ждан — при деньгах, а у Горелого самые лютые ухари на всей Заречной стороне, да и по меркам Черноводска он кое-что собой представляет. Если они на свою сторону хотя бы половину жулья перетянули, Барону лишь на тайнознатцев и остаётся уповать. Вот только у Ждана золотишко водится, он и сам колдунов нанять может.
С этой парочкой определённо есть смысл вести дела, только кто бы нас им ещё отрекомендовал!
Я скоренько обмозговал сложившуюся ситуацию и пришёл к выводу, что могу либо плюнуть на всё и явиться завтра на поединок с записным дуэлянтом, дабы после вне зависимости от его исхода быстренько убраться из Черноводска, либо подбить братию действовать на свой страх и за мой счёт. Первого я желал избежать до скрежета зубовного, второго просто не хотел и потому всерьёз задумался, не вытянуть ли из рукава козырного туза и не упасть ли в ноги папеньке Заряны, но в итоге всё же решил с этим повременить и для начала разыграть уже сданные судьбой карты.
Это ведь я для заправил Заречной стороны никто и звать меня никак, а вот для новых городских властей я небесполезный исполнитель со связями в верхах.
А ну как прокатит?
Глава 20
16–32
О распоряжении секретаря его преосвященства не забыли ни на проходной, ни в приёмной — и четверти часа не прошло, как я оказался в знакомом кабинете, но на сей раз мой рассказ доверия у священника не вызвал.
— Сдаётся мне, ты изрядно сгустил краски! — прямо заявил он. — Уверен, что не набиваешь себе цену?
В себе я был уверен целиком и полностью, а вот босяки запросто могли чего-нибудь напутать, но упоминать такую возможность, разумеется, не стал. Покачал головой, небрежно закинул ногу на ногу, сказал:
— Епархия ведь в любом случае не заплатит нашей братии ни гроша, так к чему тогда утруждаться? Я всего лишь заранее предупреждаю о подводных камнях. Собственно, как мы и договорились изначально.
— И всё же, и всё же… — досадливо поморщился секретарь епископа, раздражённо дёрнул шнурок звонка и велел пригласить к нему некоего отца Острого. — Эти Ждан и Горелый — что можешь о них сказать? — спросил он, откинувшись в кресле после того, как мы вновь остались наедине.
— Серьёзные люди. Авторитетные.
Не вдаваясь в детали, я поведал обо всём, что только знал об этой парочке заправил, а подошедший некоторое время спустя отец Острый в ответ на всё тот же вопрос хозяина кабинета мой ответ повторил:
— Серьёзные люди, — заявил невзрачный мужчина средних лет с холодными прозрачно-голубыми глазами. — Им есть что терять.
Но вот касательно нынешней ситуации на Заречной стороне мнение у него оказалось строго противоположное.
— Пепельные действительно открыли там сиротский приют, — разве что признал он, — но если бы ситуация обострилась до такой степени, нас бы непременно об этом уведомили.
— Кто? — уточнил секретарь его преосвященства.
— Настоятель церкви Чарослова Бесталанного, — без запинки ответил отец Острый, а вот следующий вопрос поставил его в тупик.
— Кого? — коротко выдохнул хозяин кабинета. — Кого именно он уведомил бы на сей счёт? Отца Бедного, так? Которого вот уже месяц нет в Черноводске?
— Но кто-то же должен разбирать его корреспонденцию!
— И куда бы отправились в этом случае жалобы на возросшую активность монастыря Пепельных врат? — прищурился секретарь епископа. — Не знаешь? Так я тебе скажу: в долгий ящик, дожидаться возвращения отца Бедного!
Отец Острый поднялся со стула.
— Я проверю.
— И уточни ещё, когда заканчивается аренда земли под монастырём, — распорядился хозяин кабинета. — Я краем уха слышал, что род Пурпурного змея не расположен её продлевать.
Я навострил уши, но продолжения не последовало. Отец Острый коротко поклонился и вышел, а секретарь его преосвященства обратил своё внимание на меня.
— Почему Барон и почему именно сейчас? — потребовал он объяснений.
— Сложившееся положение вещей затрагивает кое-какие наши интересы, — уклонился я от прямого ответа, — а длительное отсутствие в городе всё предельно осложнило.
— Не давал отмашку отец Бедный? — предположил хозяин кабинета. — Решили обстряпать всё до его возвращения? Ну а с кем была предварительная договорённость?
Я покачал головой.
— Ситуация изменилась, предварительные договорённости больше не стоят и ломаного гроша. Придётся договариваться заново.
Священник понимающе улыбнулся.
— Решили выехать на авторитете церкви?
Отвечать на неудобный вопрос я посчитал излишним, благо с жиденькой стопочкой каких-то листов в кабинет вернулся отец
