Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
— О, Серый! — обрадовались моему возвращению похмелявшиеся в общем зале парни. — Сколько за потроха демона выручить удалось?
— Вечером скажут, — ответил я и уточнил: — А где Дарьян? Ещё отсыпается или уже ушёл?
— Убежал с утра пораньше, — с кривой ухмылкой подтвердил фургонщик. — А ты где Волота потерял?
— Ну его! — отмахнулся я и попросил: — Огнич, найди Дарьяна и передай, что у нас денежное дельце наклёвывается. Тащи его сюда.
— Да где ж я его найду? — поразился фургонщик.
— Да ты целый месяц за Агной присматривал — небось знаешь, куда она ходит!
— А! Ну так-то да!
Вьюн отодвинул от себя кружку с пивом и с нажимом спросил:
— То самое дельце наклёвывается?
— Это какое? — заинтересовался Кочан.
— Никакое пока! — отмахнулся я и позвал: — Вьюн, на два слова. — Но сразу обернулся и предупредил: — Вы не накидывайтесь только, ночью работать. Огнич, не спи!
— А чего это ты за всех решаешь? — возмутился Кабан. — У нас тут равноправие!
Парни закивали, и я закатил глаза.
— Решение каждый примет за себя сам. Соберёмся и всё обсудим. Но если прямо сейчас не подсуетиться, возможность неплохо подзаработать мы профукаем. Это понятно?
— Неплохо — это сколько? — уточнил Кабан и уставился на Вьюна. — А?
Если изначально у меня теплилась надежда слупить денег за голову Барона с церковников, то теперь оставалось уповать лишь на щедрость заправил Заречной стороны, а у них снега зимой не допросишься, поэтому сказал:
— Меньше чем за пять тысяч на всех я даже не почешусь.
Ну да — решил в самом крайнем случае заплатить из своих и по этой же причине намеревался ограничиться пятью тысячами. Аспирант-дуэлянт — это серьёзно, но я и сам не лыком шит, уж отобьюсь как-нибудь. Просто если не разобраться с Бароном, то из города в любом случае придётся уносить ноги. Здесь рано или поздно сыщут, теперь — так уж точно. А мне ещё абрис прожигать!
— Нормально так, — кивнул Кабан, но вообще озвученная сумма ни на кого особого впечатления не произвела.
Зажрались! Точнее — потратиться не успели. Нужно будет их с профессором Чернояром свести, мигом всех в долги вгонит!
— И это самое большее за пару часов работы и с гарантированным пониманием властей, — веско добавил я и поторопил Вьюна: — Идём!
Мы вышли на улицу, дождались, пока скроется за калиткой Огнич, и лишь после этого я спросил:
— Сможешь прямо сейчас столковаться с теми, кто за голову Барона заплатить готов?
Вьюн присвистнул.
— А к чему такая спешка? Чего тебя припекло так, Серый?
— Отец Бедный запретил Барона трогать, но пока его в городе нет, я согласием в епархии на это дельце заручился. Пришлось пообещать, что к утру управимся.
— То есть, если всё сорвётся, мы ещё и крайними останемся? — нахмурился босяк. — А с Бедным потом как работать будем?
— Нормально работать будем. И нет, не останемся. Но если дело сделаем, относиться к нам станут серьёзней. Искать — нет, искать не станут.
Вьюн кивнул и усмехнулся.
— То есть, это всё же ты Барону любимую мозоль оттоптал, да?
— Ты договоришься или нет? — поставил я вопрос ребром. — Я и сам бы сходил, но мне там светиться не с руки.
Босяк ненадолго задумался, потом кивнул.
— Попробовать можно. Только Ерша с собой возьму.
— Бери. Я вас у Чёрного моста подожду. Надо будет ещё в епархию весточку передать.
Вьюн распахнул дверь и крикнул:
— Ёрш! Погнали!
Я с облегчением перевёл дух — пусть ни о какой определённости покуда говорить ещё и не приходилось, но дело точно сдвинулось с мёртвой точки. Теперь оставалось лишь надеяться, что этот камушек вызовет лавину, а та не погребёт нас под собой. Точнее — погребёт под собой не нас, а кое-кого другого.
Вот же, черти драные, заварил кашу! Сдал голову Пламена, срубил влёгкую сотню монет!
Ждать у Чёрного моста возвращения Вьюна и Ерша пришлось долго — объявились те лишь в два часа пополудни. Притопали босяки мрачнее тучи, да к этому времени я уже и сам сообразил, что на Заречной стороне творится какая-то чертовщина. Мало того, что вопреки обыкновению на пятачке у моста не крутились малолетние оборванцы, так ещё и редкие прохожие неизменно являлись с того берега какими-то очень уж нервными и до предела взвинченными, а ветер время от времени приносил запах гари.
Я даже бульварный листок купил, и хоть в разделе происшествий о беспорядках на Заречной стороне не оказалось ни единого слова, не успокоило меня это ни на грош.
— Идём, — проходя мимо, позвал за собой Вьюн.
Мы молча дошли до соседнего перекрёстка и, прежде чем повернуть за угол, парни обернулись и какое-то время наблюдали за мостом, но тот оказался пуст.
— Не выгорело? — спросил я, потеряв терпение.
— Ещё как выгорело! — хохотнул Ёрш. — Полквартала у реки ночью выгорело!
— И? — не понял я.
Вьюн указал на спуск в пивную, и мы расположились там, но к моему несказанному облегчению пить стали квас.
— В общем так… — с тяжким вздохом начал промочивший горло Вьюн. — Там всё вот-вот полыхнёт, и тогда уже не полквартала выгорит, а вся Заречная сторона.
— Кровью умоются! — кивнул Ёрш.
— Понятней не стало! — нахмурился я. — Вы договорились, нет?
— Какой там! — махнул рукой Вьюн и подался ко мне: — Помнишь, я тебе рассказывал, что тамошние заправилы Бароном недовольны?
— Было дело.
— Ну так теперь к нему не только у заправил претензии появились.
— Покровителей в управе лишился, — вклинился в разговор Ёрш. — Новых не завёл, ещё и с монастырём Пепельных врат шашни крутить начал. Говорят, у монахов хорошие отношения со школой Песчаной мглы, а он туда своего сыночка пристроить хочет.
Я приложился к запотевшей кружке.
— И что с того? Плохо разве?
— Ты слушай! — вновь перехватил инициативу Вьюн. — Монахи свой кусок пирога откусывают, и денег до нужных людей доходит меньше прежнего. Стрельцы начали щемить жульё, а с тех ещё и Барон три шкуры драть стал.
