Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
— И это решит проблему? — испытующе глядя на меня, уточнила Заряна. — Тогда едем! Устрою тебе встречу с секретарём отца!
Волот заколебался, и я потянул его с собой.
— Давай с нами! Возможно, придётся братии весточку передать.
Ехать в епархию Волоту определённо не хотелось, но он переборол себя и развёл руками.
— Хорошо! Я с вами!
Мы двинулись от медицинского факультета по непривычно пустынной улочке, и сопровождающие Заряны самую малость от нас поотстали, вновь нагнав уже непосредственно у кареты.
— За тобой и в аудитории приглядывать будут? — пошутил я.
Барышня фыркнула.
— Да уж с папеньки станется кого-нибудь приставить! — Она вздохнула. — Эх, вернулась бы Беляна…
Заряна искренне полагала, будто появление подруги для неё всё предельно упростит, я же придерживался прямо противоположной точки зрения, поэтому промолчал. Так и ехали всю дорогу, слушая стук копыт по мостовой.
На въезде в епископскую резиденцию обошлось без обязательной в таких случаях проверки, но уже во дворе к нашей карете подошли два монаха с журналом регистрации посетителей, и меня с Волотом записали в него личными гостями Заряны из дома Пламенной благодати. Судя по всему, отношения у неё с папенькой за лето заметно улучшились — по крайней мере, чувствовала себя тут барышня уверенней некуда и к секретарю епископа сумела пробиться безо всякого труда, хотя в приёмной у того толпились многочисленные посетители, а размерами та существенно превосходила помещение, в котором я дожидался аудиенции у главы епархии.
Я бы точно ушёл отсюда несолоно хлебавши, а вот Заряна договорилась о встрече буквально в один момент. Волот вознамерился дождаться меня, но барышня сразу потянула его на выход.
— Идём пить кофе!
Сопровождаемые озадаченными и заинтересованными взглядами они покинули приёмную, ну а на мою долю выпали взоры раздражённые и негодующие. И секретарь его преосвященства встретил ничуть не теплее, нежели проводили желающие повидаться с ним господа.
— Слушаю вас! — сухо сказал разместившийся за широким письменным столом священник, перед которым громоздились стопки каких-то документов и посланий. В остальном же в просторном кабинете царил образцовый порядок, а сама обстановка оказалась лишена малейшего намёка на хоть какие-то излишества.
Я пересёк помещение и лишь после этого сказал:
— Я представляю товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и братия». Мы выполняли для отца Бедного кое-какую работу и здесь, и в Южноморске, но сейчас его нет в городе, а вопрос, увы, безотлагательный.
В глазах священника появился интерес, он указал на стул и уже куда мягче повторил:
— Слушаю.
Я опустился на сиденье, откинулся на гнутую спинку и спросил:
— Вас устраивает положение дел, сложившееся на том берегу Чёрной?
— Вы о Заречной стороне? — уточнил секретарь епископа и с печальной улыбкой покачал головой. — Беззаконное местечко! Ни один порядочный человек не сочтёт сложившееся там положение дел приемлемым.
Начало беседы меня определённым образом воодушевило, и я закинул удочку:
— Как говорят, что рыба гниёт с головы, так и на Заречной стороне беззаконие насаждается тамошними заправилами, а все они в кулаке у некоего Барона…
— Мне уже доводилось слышать об этом предводителе преступного мира, — подтвердил священник. — Но формально перед законом он чист, поэтому нет решительно никакой возможности убедить его… отойти от дел. И у нас, и у городских властей связаны руки!
Я кивнул.
— А насколько уход Барона на покой желателен для епархии?
— Пока он всего лишь чуть более, чем просто приемлем.
— Тогда поставлю вопрос иначе: станут ли церковь и городские власти так уж сильно вникать в обстоятельства случившегося, если кто-то убедит Барона отойти от дел?
Торопиться с ответом священник не стал, он смерил меня пристальным взглядом и уточнил:
— А почему бы не прояснить этот момент непосредственно у епископа? С вашими-то связями…
Губы секретаря растянула улыбка, но взгляд остался острым, дружелюбия в нём не было вовсе, один только холодный расчёт.
— Нам интересней разбираться с чужими проблемами, а не создавать себе собственные, — улыбнулся я. — Барон может отойти от дел уже нынешней ночью, но если это обернётся неприятностями для нас или наших деловых партнёров, то останется лишь умыть руки.
Священник ещё немного подумал, после чего произнёс:
— Тут всё упирается в детали. Начать хотя бы с того, что благоразумие тех, кто придёт Барону на смену, лично у меня вызывает большие сомнения, а резня на улицах никому не нужна. Это я могу заявить со всей ответственностью.
Дальше я плести кружево словес не посчитал нужным и поднялся на ноги.
— Тогда постараюсь в кратчайшие сроки ваши сомнения развеять. До кого эти детали нужно будет донести?
Секретарь его преосвященства потянул шнур и велел заглянувшему в кабинет монаху обеспечить мне беспрепятственный доступ не только в канцелярию епископа, но и к нему самому. На этом наше общение подошло к концу, но отправиться восвояси не вышло, поскольку на выходе меня перехватили и отвели в приёмную епископа. К счастью, новой встречи с Зареславом я опасался напрасно, просто там попивала кофе Заряна.
— Волот уже ушёл? — удивился я, нигде не углядев аспиранта.
— С ним изволит беседовать его преосвященство, — невоспитанно ткнула барышня ноготком в дверь кабинета отца. — Уже и кофе нельзя молодому человеку предложить, чтобы из этого трагедию не сделали!
— Ага-ага… — озадаченно покивал я и вздохнул. — Не вовремя!
Заряна встала из кресла, подошла и негромко спросила:
— Поговорить с отцом о дуэли? Он мне не откажет!
— Никакой дуэли не будет. Уже всё решил… — Я взглянул на часы и поправился: — Точнее, обо всём договорюсь, если только не застряну тут надолго!
— Я бы их давно поторопила, но мне строго-настрого запретили папеньку отвлекать, — состроила Заряна обиженную гримасу, но особого раздражения в её голосе уловить не удалось.
Кинув взгляд на дежуривших в приёмной монахов, я вздохнул и сказал:
— Скажи Волоту, чтобы вечером появился в пансионе. Очень нужно.
— Дать тебе карету? — предложила барышня.
— Нет, извозчика найму, — отказался я, церемонно прикоснулся к пальцам Заряны губами и поспешил на выход.
Нельзя сказать, будто окрылённый щедрыми посулами извозчик домчал экипаж до нашего
