Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Он ещё даже рот открыть не успел, как представитель епархии предвосхитил его требование остановиться коротким: «Сгинь!». Почудились искажения, характерные для общения с помощью мыслеречи, но какой именно образ священник вколотил в сознание наёмника, мне разобрать не удалось. Впрочем, никакого значения это не имело — главное, что на рожон аспирант не полез и поспешил освободить нам проход.
Стоявшие на крыльце борделя охранники настоятелю церкви Чарослова Бесталанного и его спутникам тоже препятствовать не стали — да, честно говоря, публика внутри подобралась такая, что обычных священников и монахов впору было охранять от неё самой. И заявились сюда ухари точно не из-за девок и выпивки. Все — трезвые, собранные, злые.
Может, Большой Ждан и не собирался начинать войну, но к переговорам с Бароном он подготовился более чем просто серьёзно.
— Снова вы, отче! — всплеснул руками какой-то развязный молодой человек. — У хозяина гости, он никого не принимает!
— Нас примет, — отрезал настоятель и решительно зашагал к лестнице, но вертлявый молодчик неуловимым движением вновь оказался у него на пути.
— Вас — да, отче! — подтвердил он. — К вам мы завсегда со всем уважением, а вот мальчики пусть пока развлекутся с девочками. Так всем спокойней будет.
Сидевшие за столами ухари уставились на нас с живейшим интересом, но настоятель нисколько не смутился, ухватил здешнего распорядителя за лацкан и подтянул к себе.
— Это не они при мне, а я при них, — едва шевеля губами, произнёс он и оттолкнул молодчика, ещё и демонстративно вытер ладонь о сутану.
Вертлявый молодой человек всплеснул руками.
— Ой, да подумаешь, какие скромные! Хорошо, пусть посидят наверху!
Но торчать перед дверьми хозяйского кабинета, где дежурила парочка аколитов, не пришлось, и после не столь уж и долгого ожидания нас запустили внутрь вместе с настоятелем. Я проходить вглубь комнаты не стал и осмотрелся от порога, только чуток посторонился, позволив покинуть нас распорядителю борделя.
Накурено внутри оказалось так, что хоть топор вешай, а ещё тут явственно ощущались магические возмущения, поскольку каждый из пяти заправил Заречной стороны если и не был увешан амулетами с ног до головы, то имел при себе самое меньшее два или три защитных артефакта.
Оказавшись в центре всеобщего внимания, настоятель церкви Чарослова Бесталанного сего обстоятельства нисколько не смутился и начал перечислять собравшихся, будто нарочно представляя нам их одного за другим:
— Ждан! Горелый! Короед! Любомир! Волче! Да тут вся кодла в сборе!
Хозяин борделя негромко рассмеялся.
— Прозвучало обидно!
Настоятель только отмахнулся, развернулся и зашагал на выход.
— С вами тут поговорить хотят, — заявил он, прежде чем выйти и прикрыть за собой дверь.
Отец Острый скинул с головы капюшон, а вот я его примеру не последовал, поскольку уповать на плохую память Волче не приходилось.
Ну вот что он тут забыл, а? Покойничек Бажен особым влиянием на Заречной стороне не отличался, неужто его преемник вдруг так резко в гору пошёл?
— Смотрю, к нам птицу высокого полёта занесло! — сказал из-за своего широченного стола с полированной дубовой столешницей и резными боковинами Ждан. — Как пить дать, начнёт к благоразумию призывать!
Рассевшиеся в креслах заправилы заулыбались, нахмурился один только стоявший у окна Волче. Отец Острый тоже лыбиться не стал, покачал головой и заявил:
— Меня больше интересует, как вы собираетесь жить, когда Барона не станет.
— А его не станет? — прищурился Любомир, но мигом умолк после предостерегающего жеста Горелого.
Ждан, грузный и пузатый, поднялся из-за стола и веско заявил:
— Жить мы собираемся хорошо!
— Хорошо, когда все живут хорошо, — кивнул отец Острый. — А вот когда хорошо живут только некоторые — это уже нехорошо.
Хозяин борделя играть словесами не пожелал и сразу перешёл к делу:
— Мы готовы делиться с управой и ничего не имеем против посильных платежей в пользу епархии, но содержать ещё и монастырь Пепельных врат с их непомерными аппетитами не собираемся!
Отец Острый обернулся ко мне и указал взглядом на дверь.
— Хорошо, когда все живут хорошо, — повторил за ним я, но дольше уже испытывать терпение священника не стал и вышел за дверь.
Настоятель церкви Чарослова Бесталанного преспокойно пил вино и лакомился абрикосами, я от угощения отказался, не стал и опускаться на диванчик — вместо этого отошёл к стене, откуда мог контролировать и караульных тайнознатцев, и лестницу на первый этаж. Нельзя сказать, будто так уж опасался внезапного нападения, но если на то пошло, случиться сейчас могло решительно что угодно, вплоть до налёта ватаги Барона при поддержке братии монастыря Пепельных врат.
Прикинув свои возможные действия, я решил в случае чего героя из себя не изображать, выбивать окно и сигать наружу, дабы за время падения сотворить полноценные магические латы и упорхнуть отсюда, только меня и видели. Достанут в воздухе — не беда: и размер ядра уже к таланту приближается, и защитные арканы до совершенства доведены. Вырвусь!
А в драку при таком раскладе пусть дураки лезут. Хоть мы с засевшим в борделе жульём сейчас вроде как и союзники, только именно что «вроде как», да и своя шкура завсегда ближе к телу.
Правда, как выяснилось примерно час спустя, союзниками мы были не «вроде как», а самыми что ни на есть всамделишными: столковался-таки отец Острый с заправилами Заречной стороны, покинул кабинет с видом обожравшегося сметаны кота.
О, нет! По лицу его ничего такого было не сказать, но я-то имел возможность оценить разницу. Расслабился святой отец, как есть — расслабился. Ну а я, наоборот, напрягся дальше некуда. Судя по всему, епархия заключила с заправилами Заречной стороны столь выгодную сделку, что нам теперь придётся из кожи вон вывернуться, лишь бы только Барона прикончить.
Но приставать при посторонних к отцу Острому с расспросами я не стал, а тот в свою очередь предпочёл пока что об итогах встречи умолчать. В задних комнатах мы вернули балахоны настоятелю церкви Чарослова Бесталанного и уже вдвоём покинули «Хромую кобылу», при этом мой спутник задействовал какой-то столь искусный иллюзорный аркан, что нас какое-то время не замечали не только случайные прохожие, но и караулившие перекрёстки ухари. Даже мимо парочки адептов и долговязого аколита прошли, тех не потревожив.
С одной стороны, меня
