Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Еще в апреле мы с Томом Верленом, прогуливаясь от его дома, проходили мимо CBGB и увидели Хилли Кристала, занятого ремонтом, – вспоминает гитарист Television Ричард Ллойд. – Мы подошли к нему поинтересоваться насчет нашего выступления в клубе. Он ответил, что собирается назвать это место “Кантри, Блюграсс и Блюз”, и поинтересовался, делаем ли мы музыку в похожем стиле. Мы ответили, что играем все и понемножку, и он согласился предоставить нам место. Тогда мы собрали кучу друзей и, убедив его продлить договор, играли там каждое воскресенье в течение месяца».
«В клубе собиралось полно молодежи, которой больше негде было играть свою рок-музыку, – вспоминал Кристал. – Они не интересовались роком 1960-х, фолком или чем-то еще. Им было интересно то, что они сами хотели сказать». Хилли Кристал предоставил место группам (или слишком новым, или слишком непохожим, или слишком плохим), которые не знали, куда податься. «Помимо чердаков и подвалов, где они играли свою музыку, была парочка мест, куда их пускали несколько раз в неделю. О том, чтобы регулярно проводить где-то концерты, не шло и речи, – добавил он. – Я согласился, чтобы такие группы играли в моем баре, а потом, раз уж их оказалось так много, немного сменил политику – каждый, кто хочет выступить, должен играть собственную музыку. Так в CBGB стал понемногу стекаться народ, причем не столько публика, сколько сами музыканты. Каждому хотелось предложить что-то свое. Некоторые из них играли отвратительно, а другие – еще хуже, чем отвратительно, но, так или иначе, это было интересно».
Публики на первый концерт группы Television собралось немного. Вход стоил доллар, но половина гостей оказалась друзьями музыкантов и прошла бесплатно. Ни у кого из них не хватало денег на выпивку. Один из таких концертов осветил в рецензии журналист «SoHo Weekly News» Джош Фейгенбаум. Он назвал группу «громкой, фальшиво играющей, но чертовски претенциозной». Третий концерт этих минималистичных прог-рокеров посетили Патти Смит и ее гитарист Ленни Кей. Именно тогда Кей осознал, что здесь зарождается новая, «другая» сцена. «Сначала мне совершенно не нравилось то, что делали Television, – вспоминает Кристал. – Они были весьма самобытными, поэтому я разрешил им выступать. В их музыке совсем не было смысла, но постепенно, набираясь опыта, у них стало получаться».
Басист Television Ричард Хелл, одетый в рванье и украшенный шипами – спустя полтора года такой образ станет основой британских панков, – встречался с Эльдой. «Она рассказала нам о забавных парнях, что одеваются как старики и играют в странном баре даунтауна, – вспоминает Крис. – Мы спросили ее, что это за место, а она ответила: “CBGB”».
Хелл рассказал Дебби и Крису о новой политике бара: теперь неизвестные местные группы выходили на сцену по вечерам в определенные дни. 12 мая 1974 года, в день предпоследнего выступления Television, на сцену CBGB для разогрева вышла группа The Stillettoes. Это произошло не только благодаря связям Эльды, но и потому, что Крис в свое время получал приглашение от вокалиста и лид-гитариста Тома Верлена присоединиться к ним: «Верлен позвонил мне и предложил стать их бас-гитаристом. Мы с другом всегда относились к Тому с долей иронии. Когда он только приехал в Нью-Йорк, то носил длинные волосы до плеч и играл на акустической гитаре все эти хипповские песни о любви, что вызывало у нас смех. Да, он сказал, что ищет басиста, но на тот момент у нас с Дебби уже были планы».
Впрочем, Верлен вспоминал тот эпизод иначе: «Когда я решил собрать группу, то вспомнил про Криса. Он пришел, послушал несколько песен, что-то сыграл на гитаре и сказал: “Слишком быстрый темп, мне не нравится. Вряд ли он будет хорошо продаваться”. Хотя он мог все это сыграть».
The Stillettoes сыграли на разогреве у Television и на двух последующих майских концертах в CBGB. Сейчас, спустя сорок лет, мы можем оценить значимость этих событий. Но тогда ни исполнители, ни посетители бара Хилли на Бауэри не воспринимали эти концерты как исторические события. «CBGB ничем не отличался от убогого подвала, – вспоминал Стейн. – Там стояли большие, мягкие кресла, а у Хилли было полно собак, которые бегали и гадили повсюду. Прикольно, ничего не скажешь».
«CBGB бросал вызов миру музыки, а мы бросили вызов запаху мочи, когда отважились туда заявиться, – говорит Лии Блэк Чайлдерс. – Помню, когда из торчащей в стене трубы выскочила крыса и побежала по полу. Говорят, что в подобных местах крысы подплывают к вам, когда вы садитесь на толчок. Но если ты хочешь жить рок-н-роллом, это не самое худшее, к чему ты должен быть всегда готов».
«Там действительно было мерзко. Всегда нужно смотреть под ноги, чтобы не наступить на рвоту или мертвую собаку, – вспоминает Дебби. – Заведение было маленьким и, пожалуй, камерным. Но по сути, это не имело никакого значения. Возможно, это место и привлекало своей незначительностью. Все мы, приходящие туда со своими фантазиями и навязчивыми идеями, делали это ради самого дела, без больших надежд. Конечно, мы хотели заработать музыкой на жизнь, мечтали о карьере суперзвезд и все такое, на деле не имея ни малейшей уверенности, что это когда-нибудь случится. А суровая реальность скорее убеждала в обратном, а все происходило в наших маленьких юных головах».
Вплоть до первого упоминания в музыкальный прессе CBGB не подавал никаких надежд и претензий на культовость. «Мы играли для случайных посетителей, горстки бомжей и байкеров, да жены Хилли, что просила вести себя потише, – вспоминает Дебора. – Выпив по паре кружек пива, мы просили записать их нам в долг. Я серьезно. Ни о каких деньгах и речи не шло. Владельцы CBGB были счастливы, что в зале хоть кто-то возится и создает движ».
«В этом смысле CBGB напоминал музыкальный колледж. Неважно, насколько пьяны или обдолбаны гости клуба, мы не только играли на инструментах, но и пытались устроить перфомансы в надежде повеселить народ».
«CBGB создавал среду вседозволенности, потому что беречь там было нечего, – с восторгом вспоминает
