Дом с водяными колесами - Юкито Аяцудзи

– Видел.

– Предоставлю это вашему воображению.

– Ты невыносим, – сказал я горько и швырнул записку на стол. – Посмотри. Я не собираюсь скрытничать.

Симада молча взял письмо и опустил глаза на текст.

– Письмо с угрозой мне.

– Хм. Но все же, Фудзинума-сан, на каком основании вам грозят этим «убирайтесь»?

– Ну…

– Извините, но у вас есть предположения, почему вам угрожают?

– Совсем никаких, – ответил я приглушенным голосом и пробормотал: – Однако как тебе такое объяснение, что автором этого письма является пропавший Цунэхито Фурукава?

– Кодзин-сан?

– Насколько я могу судить, в определенном роде ты большой любитель детективных романов. Поэтому я тоже воспользуюсь своим воображением. Что, если, например, Фурукава, который исчез год назад, сейчас прячется в этом особняке и планирует что-то дурное. – Я слишком разболтался.

– Если так, то вы можете поделиться, где он может прятаться? – Симада нахмурил брови.

– Где-то, – сказал я, проверяя его. – Тебе должно быть хорошо известно, Симада-сан. Об архитекторе, который спроектировал этот особняк, о Сэйдзи Накамуре.

– Ха. – Симада хлопнул в ладоши. – То есть, господин, в этом доме есть что-то, о чем не знаете даже вы? Тайная комната или же потайной проход?

– Я хочу сказать, что, как начнешь подозревать, мысли и не до такого дойдут.

– Хм, какое интересное мнение. Да-да. Очень интересное. – Симада закивал и положил бумажку на стол в том виде, в каком она была сложена. – То есть мне надо рассказать об обстоятельствах, при каких я ее нашел.

– Да. Я думаю, что это просто шутка без глубокого смысла, но мне все равно интересно. Поэтому я бы хотел, чтобы ты рассказал обо всем подробнее.

– Шутка… Вы правда так думаете?

– Мне не хочется думать, что в этом году опять у кого-то в этом особняке есть злой умысел.

– Понятно. – Симада прищурил глаза и уставился на мою маску. – Подробностей особо и нет. Когда приехали трое гостей, я один осматривал картины в коридорах. Я сравнительно долго шел от северного коридора сюда… И тогда заметил, что под дверью в комнату лежит что-то зеленое. Мне показалось, что это пятно на красном ковре коридора. И решил полюбопытствовать.

– Пятно на ковре, а? – Я наклонился и снова взял записку. – Тогда в коридоре был кто-то, кроме тебя?

– Я никого не заметил.

– Хм.

– Что-то пришло на ум?

Хотя я немного колебался, я рассказал о своих недавних мыслях. Это были мои рассуждения о том, когда преступник положил это под дверь.

– Значительно сокращает время, – выслушав, сказал Симада. – Мы вполне можем доверять вашим воспоминаниям. Я тоже так думаю.

– Вот как?

– Когда я ее нашел, она очень сильно бросалась в глаза, потому что сильно торчала из-под двери. Если бы она там уже была, вы не смогли бы ее не заметить, учитывая угол обзора при движении коляски.

– Хм. – Я кивнул в ответ со смешанными чувствами. – Похоже, что точнее определить преступника не получится. По крайней мере, физически и хронологически. Однако если подумать над мотивом… Правда нет никаких соображений?

– Сказал же, что нет.

– Вот как? Тогда давай оставим пока как есть.

Смотря на внезапно пожавшего плечами Симаду, я подумал, не слишком ли много наговорил. Возможно, он действительно не читал текста письма и, как сказал ранее, не был заинтересован в подглядывании в чужие письма. В таком случае было ошибкой звать его в комнату. Нет никакого смысла еще больше нарушать тишину в этом особняке лишними расследованиями.

– Кстати, Фудзинума-сан. – Видимо, решив, что разговор окончен, Симада приподнялся с дивана. – В соседней комнате располагается спальня?

– Все верно.

– Но тут две двери.

– Правая дверь ведет в кабинет.

– Кабинет? Кабинет, значит? Хм, потрясающе. – Голос Симады оживился, как у простодушного ребенка. – Я бы тоже хотел иметь комнату, которую смогу назвать кабинетом. Все же мой дом на Кюсю был буддистским храмом… То есть для меня кабинет – что-то из арсенала вот таких вот европейских домов… Если вы не против, можете показать его?

– К сожалению, та дверь не открывается.

– В смысле «не открывается»?

– Я не могу ее открыть. – Я спокойно отвел взгляд от темно-коричневой двери, на которую удивленно смотрел Симада. – У меня нет ключа.

– Нет ключа? Он потерялся?

– Да.

– А дубликат?

– По какой-то причине все ключи, включая дубликаты, пропали. Во всяком случае, я особо не пользовался той комнатой, а ремонт и замена замка были бы слишком хлопотными, поэтому я оставил ее так.

– Хмм. – Симада вновь бросил взгляд на дверь, а его большой орлиный нос на смуглом лице задергался. – Невежливо было бы сказать «интересно», но это так. Понятно, получается, теперь это запретная комната.

Северный коридор (17:50)

Когда Киёси Симада вышел, я направился в уборную, которая примыкала к северной части гостиной.

Я снял белую резиновую маску и перчатки перед специальным низким умывальником. Затем я помыл холодной водой липкое от пота лицо.

Перед раковиной не висело зеркала. Поэтому я уже давно не видел собственного лица. Когда я мыл лицо и касался пальцами кожи, я только представлял это… эти проклятые очертания.

Когда я оказывался один в комнате, мои мысли невольно попадали в плен лишних беспокойств. В итоге я вышел из гостиной, желая сбежать из этого замкнутого круга.

Привычно управляя инвалидной коляской, я ехал по коридору, охваченному бешенством бури. Монотонные звуки вращения водяных колес смешались со звуками дождя и ветра, отчего казались более далекими, чем обычно, и напоминали биение сердца, которое разносилось из глубины груди этого особняка.

Я направился к башне.

Когда я мельком оглядел столовую, то увидел Курамото, который молча убирался на столе. Видимо, Томоко Нодзава была на кухне.

Заметив меня, Курамото немедленно выпрямился и поклонился. Не заезжая в столовую, я направился в северный коридор.

Впереди справа показалась черная дверь лестничной комнаты. К слову, сегодня утром Томоко Нодзава сказала, что ее что-то побеспокоило. Она сказала, что иногда пахнет чем-то странным.

Тогда я ответил, что ей просто показалось. Однако…

Томоко Нодзава.

Возможно ли, что угрозу написала она?

Разумеется, у нее точно была возможность. Однако могла ли эта печальная и на первый взгляд робкая девушка совершить такой поступок?

Вряд ли, подумал я.

Во-первых, какой у нее был мотив бросать мне такие слова, вроде «убирайтесь»?

Хм…

А что насчет Курамото?

Если он автор…

Я остановил коляску и взглянул на сад через окно в коридоре. Белым светом горели лампы в саду, а дождь яростно нырял в пруд… За ним растекался свет из окон второго крыла.

В кармане халата по-прежнему лежало письмо, которое я показал Симаде.

У Курамото была возможность.

Цель?