Дом с водяными колесами - Юкито Аяцудзи

– Переубедить? – переспросил Мори.

– Ну, насчет нее. Нее. Той, которую мы ни разу не видели… – Торговец улыбнулся желтыми зубами.

– А-а.

– Я попробовал аккуратно поднять эту тему, когда приехал сегодня.

– Неудачно?

– Да. Он грубо мне ответил. И почему он так не хочет?

– Мы тоже говорили об этом с Митамурой-кун в машине. Похоже, лучше даже не пытаться.

– Ха! Так вот оно как. – Ооиси помрачнел и раздраженно почесал кончик носа. – Должна же быть причина, почему он так упорно отказывается.

Митамура оставил двоих и вышел в восточный коридор, который соединялся со вторым крылом. Мори отвернулся от Ооиси и сконцентрировал все свои чувства на картине перед глазами.

Зал второго крыла (18:15)

Синго Масаки закончил разговор с Цунэхито Фурукавой, спустился на первый этаж, где был окликнут как раз сидевшим на диване в зале Нориюки Митамурой.

– Привет, Масаки-сан, – сказал хирург с дружелюбной улыбкой. – Я даже не мечтал вас сегодня здесь встретить. Что привело вас сюда спустя эти десять лет?

– Ну, давайте не будем об этом, – ответил Масаки, думая, что достаточно с него разговоров об этом. – Предоставлю это вашему воображению.

– Но ведь все равно интересно же, – Митамура облизнул красные привлекательные губы, – как сложилась жизнь у молодого художника, на будущее которого возлагал такие надежды Иссэй Фудзинума, то есть у вас.

– Ну и жестокий вы человек.

– Нет, нет, я спрашиваю не только из чистого любопытства. Прошу прощения за то, что так сказал. Мне тоже нравились картины, которые вы раньше писали. У меня даже есть несколько. Поэтому…

– Если так, то это еще более жестоко. – Масаки сел на диван и, согнувшись, скрестил руки. – Вам, как никому другому, хорошо известна причина, почему я должен был бросить писать. О дальнейших подробностях вы вполне могли догадаться, обнаружив меня здесь нахлебником.

Он пристально смотрел на собеседника напротив. Митамура тихо вздохнул, крутя кольцо на левой руке.

– А другие двое? Вместе пошли осматривать картины?

– Профессор Мори в одиночку отправился еще раз по порядку осмотреть все полотна. Ооиси-сан сказал, что устал, и вернулся в комнату. – Митамура подбородком указал на коридор, который вел из зала на запад. Там находилась комната Ооиси.

– Вы тоже выглядите устало, – сказал Масаки.

– Да? На самом деле этой ночью был срочный вызов. Я особо не спал, а сегодня мы скорее хотели выехать.

Под миндалевидными глазами Митамуры были небольшие темные круги.

– Срочный вызов?

– Пострадавший в аварии. Его состояние продолжало оставаться непредсказуемым, но я уже перепоручил его…

– Наверное, тяжело быть врачом, – сказал Масаки без тени насмешки, а затем сменил тему. – Я вот сейчас разговаривал с Фурукавой-сан.

– Он все еще на втором этаже?

– Я спросил, почему он не пошел со всеми смотреть картины, а он сказал, что позже посмотрит один.

– Хм. Он всегда таким был, но все же мне кажется, что у него какой-то комплекс неполноценности в отношении нас сильнее, чем нужно.

– Кажется, так. Он только и делал, что принижал себя… Мол, ему стыдно, что он всего лишь монах в деревенском храме и не обладает никакими талантами. – После этих слов у Масаки перед глазами всплыл раболепный безразличный образ Фурукавы. – Казалось, что у него проблемы с деньгами.

– Он беспокоится о пустяках. – Митамура недовольно нахмурился и легко пожал плечами. – Сколько бы ни было денег, большинство так и останется простыми обывателями.

Похоже, это был укол в адрес торговца живописью из Токио. Масаки последовал примеру хирурга и пожал худыми плечами.

– Обывателями, значит? Еще хуже, когда ты обыватель без денег. – Уголки его губ тронула слабая улыбка.

Столовая (19:40)

– Ну и ну, какая ужасная буря, – сказал Синго Масаки, открывая новую зажигалку. – Из-за такого ливня никаких проблем не будет, Фудзинума-сан?

– То есть?

– Ну, с этим особняком. Если будет горный обвал или оползень. Ведь уже дорога из города где-то завалена.

– Ну, – Киити Фудзинума ответил таким же лишенным эмоций, как маска на лице, голосом и повернулся к Курамото, – об этом заботится Курамото.

– Тогда, Курамото-сан, как обстановка?

– Подобная буря уже случалась несколько раз за эти десять лет, – ответил высокий дворецкий, как обычно, нахмурив лицо. – Однако не возникало ничего, что могло бы нанести вред самому зданию. Нет причин для беспокойства.

– Тогда ладно. – Масаки повернулся к четверым гостям, сидящим вокруг стола. – Однако из-за такой бури восстановление дороги может затянуться, и вы попадете в беду, раз не сможете вернуться. Кому-то нужно на работу в понедельник, послезавтра?

– Ну, все как-то образуется, – ответил Гэндзо Ооиси и захохотал. – Я бы был только благодарен, если бы меня задержали. Все же хоть так смогу подольше побыть рядом с работами Иссэя.

– Понятно, – кивнул Масаки. – Если так, то наименее всех заинтересован в продолжении этой бури Фудзинума-сан.

Это было после того, как Курамото подал гостям результат своих трудов в столовой основного крыла, немного опоздав на изначально запланированные полседьмого.

Во время еды говорили немногие.

В частности, Киити Фудзинума был молчалив сильнее обычного, поэтому даже выражение на белой маске казалось ужасно печальным. За столом раздавался только грубый голос и фальшивый смех Гэндзо Ооиси. Масаки иногда отвечал что-то подходящее, но это лишь подчеркивало всю фальшь ситуации.

Никто не упоминал дневное смертельное падение Фумиэ Нэгиси. Можно было легко догадаться, что это и было главной причиной гнетущего молчания хозяина особняка.

Казалось, что только «обыватель», торговец живописью, не обладал подобным уровнем деликатности.

– Какое же стечение обстоятельств должно быть, чтобы вот так упасть с балкона, – сказал он безразлично, как тут же заметил на себе сердитый взгляд хозяина дома и замолчал.

В долине опустилось солнце, ветер дул все ожесточеннее, а дождь продолжал лить с перерывами.

Хотя раскаты грома теперь звучали далеко, дыхание бури, охватившее особняк, усиливалось темнотой вечера и казалось еще более яростным и свирепым.

Киити Фудзинума взял красновато-коричневую трубку, лежащую на столе, и оглядел присутствующих, вновь погрузившихся в молчание. Четверо гостей тревожно выпрямились, заметив это.

– Сегодня я оставлю вас на этом. Я еще не полностью выздоровел после простуды. Завтра вы сможете посмотреть работы, которые лежат в хранилище. – Киити положил трубку в карман халата и выехал из-за стола, управляя инвалидной коляской. – Ну, остальное оставляю на тебя, Курамото.

– Слушаюсь.

– Юриэ, – повернул голову Киити и молча посмотрел на свою очень юную жену. – Ты сможешь находиться одна наверху?

Юриэ слабо кивнула с опущенными глазами. Длинные черные волосы слегка колыхнулись.

– Если будет невмоготу, приходи в мою комнату. Хорошо?

– Да…

– На этом до свидания. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Масаки, не