Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– Даник…
О том, что оно убило и убивает миллионы. О том, что оно рушит семьи. О том, что человек может узнать о тысяче людей, погибших в катастрофе, и ему будет больно. Но если любимый человек скажет, что больше его не любит, это обернется еще большей катастрофой. Отсюда вывод: важны не столько слова, сколько то, кто их произносит.
– Тут ступеньки. Я не могу подняться…
И что иногда дети ничего не понимают. Иногда дети просто прячутся под кроваткой, когда слышат крики. Когда слышат мамин плач в подъезде. Просьбы о помощи. Когда боятся просто выйти.
– Даник. Принеси маме телефон.
Потому что за дверью не ссора, не скандал, и даже не мама, которую толкнул папа со ступенек. За дверью что-то другое, страшное, злобное. Там, в темноте подъезда, над стонущей мамой стоит правда – что больше не будет как раньше. Мама будет другой, и папа будет другим.
– Не бойся, любимый. Со мной все хорошо. Ты просто выйди ко мне. Принеси…
Не выйду. Дома все хорошо. Вокруг меня игрушки. По телевизору мультик, где мальчик собирает в корзинку любимые воспоминания. На столе хлопья, в которые можно даже не добавлять молоко, потому что папа по секрету от мамы разрешил. Сказал, что прикроет, и подмигнул!
– Это ничего. Помоги маме.
И мама тоже.
Она будет лежать и просить о помощи. Просить телефон. Просить меня, не соседей. Тихо, чтобы никто не узнал. Ведь будет ужасно стыдно. Как так, наш писатель Дима – и сделать такое со своей женой? Но я тоже хочу не знать. Я не хочу знать, что там, за дверью. И поэтому закрываю уши, мотаю головой и случайно много раз бьюсь об кроватку затылком. В мультиках это так работает. Стукнешься головой, и улетит все плохое через ушки-ватрушки с чирикающими птичками! А с кроваткой ничего не станет. Она твердая. Я узнавал. Она из бука. Такие не ломаются об головы детей.
– Даник. Солнце. Тут ступеньки.
Я не вижу. Даник. Я не слышу. Солнце. Я не знаю. Ступеньки. Что за дверью. Принеси мамочке телефон.
Трус! Трус! Трус! Открой дверь! Спустись по ступенькам! Дай ей телефон!
– Даник. С этого дня мы с тобой будем учить стихи.
– Почему стихи, Дима?
– Говорил с коллегой. Он сказал, что хорошо усваиваются.
Шепотом. Секретничают. Но я все слышу. Я все понимаю. Просто пока не говорю. Но они не знают, что я не глупенький. Я умный. Я давно уже все про них понимаю. Про то, что любят друг друга так сильно, что даже в мультиках так никто никого не любит.
– Он же не…
– Ничего, Лен. В стихах есть ритм. Это самое главное. Ну, слушай. «Думал. О жизни. Все. Я знаю. Но встретил. Вас. И вмиг. Пропал». Восемь пальцев. Поняла?
– Поняла, но не используй то, что посвятил мне, в своих экспериментах над сыном.
– Не буду. Итак, Даник. Оставь пока нашего драконоборца. Да, положи его на стол. Смотри. В стихах есть звук. Музыка. Ты же любишь музыку?
Я киваю.
– Дук. Дук. Дук.
Бьюсь затылком я о бук.
– Будем учить стихи.
Что за дверью, посмотри.
– Мама сказала, что ты боишься больших драконов с огнем из пасти. Сейчас я что-нибудь придумаю. Попробуем на примере. Смотри…
Возьмись за ручку двери!
– «Я иду на битву с драконом». А? Как тебе? Я иду на битву с драконом… Как твой драконоборец даже? «Я обязан его победить!»
По ступенькам вниз беги!
– «Мне не надо его престола».
Подними свою маму с пола.
– «Лишь бы голову с плеч отрубить!»
Я больше не хочу жить.
– Ну как, нравится?
Я киваю.
– А теперь все вместе. «Я иду на битву с драконом. Я обязан его победить. Мне не надо его престола. Лишь бы голову с плеч отрубить!» Круто?
Ступеньки. Ступеньки. Ступеньки. Везде ступеньки. Вверх и вниз.
Сверху хочу. Снизу хочу.
Обмануть тебя, мой Даник, хочу.
– Даник, круто?
Киваю.
– Ну, спасибо. Идеальный стих. Будешь учить сына головы отрубать. И вырастет он у нас кем?
– Как кем? Победителем драконов!
Он хватает меня и щекочет. Я смеюсь.
– Победитель драконов! Так, что за победитель без меча?!
Он вставляет мне в руку линейку. Я сжимаю меч.
– С этого дня мы будем с тобой играть в рифму. Игра в рифму – хорошо звучит. Мы начнем с простого. Не спеша. Да?
…
– Да.
– Лена! Лена!
– Что?! Что?!
– Он сказал «да»!
– Не шути так, Дима.
– Сказал!
– Может, тебе показалось?
– Он сказал! Я клянусь тебе! Я спросил его, и он ответил!
Я будто на глазах у них подрос.
Но через год возник вопрос:
Что за дверью? Кто там плачет?
Кто по ступенькам трусливо вниз скачет?
А кто же плачет, недвижно лежит?
И кто под кроваткой головкой стучит?
Где ж драконов победитель, когда он нам нужен?
Вернется однажды, и все он разруш…
– Привет.
Я оглядываюсь. Даша меня нагоняет. Вытираю глаза. Она смотрит на меня. Она все понимает, даже если не понимает.
– Оказывается, ты и без наушников не слышишь, – то ли шутит, то ли утверждает она. – Вот.
В ее руках наушники. Протягивает, забираю, изучаю. И правда мои.
– Вчера ребята нашли. Сфоткали в чат. Ты там не сидишь вроде. Я забрала. И зарядила, если ты… вдруг…
– Спасибо. Подарок на день рождения.
– У тебя сегодня день рождения?
– Да.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Как будешь…
– Не буду, – перебиваю я слишком быстро. Замолкаю. А потом говорю: – Плохие… ну, воспоминания. Так что не праздную. Но спасибо за наушники.
– А у меня через неделю.
– Шестнадцать?.. – уточняю я аккуратно. Вспомнив, что она и Владик младше нас на год. А Карина, пропустившая год после смерти отца, старше.
– Ага. Не забудь поздравить, – строго говорит она. Я киваю.
Вдалеке становятся видны ворота, через которые мы попадем на территорию школы, обойдем ее, затем пересечем футбольную площадку и попадем в спортзал, где все надеются, что мы с Джамалом сразимся. С Джамалом, который знал и молчал.
– Готов?
Я молчу.
– Знаешь…
– Знаешь…
Мы оба осекаемся.
– Ты первый, – говорит она.
– Ничего. Я просто хотел сказать, что столько раз за эти дни ловил себя на мысли, что ты была права. Во многом. Если не во всем вообще.
Она просто кивает. Ловко
