Платон едет в Китай - Бартш Шади
13 Вообще говоря, вся политическая система в подобных оправдательных речах обычно представляется как меритократическая – якобы в отличие от запада.
14 В Federalist No. 55. Эта работа опубликована в ряде онлайн-источников, включая Библиотеку Конгресса: https://guides.loc.gov/federalist-papers/text-51–60#s-lg-box-wrapper-25493431.
15 Парадоксально, но в этом учебнике также подчеркиваются некоторые аспекты классических афинских ценностей, напоминающих ценности современного Китая: контроль над «нарушителями» общественных устоев путем изгнания, исчезновение класса, правление «пролетариата», а также важность меритократии. Normal High School Curriculum Standardized Experimental Textbook Vol. 1 [师范高中课程标准实验教材卷 Shifan gaozhong kecheng biaozhun shiyan jiaocai juan 1]. Changsha. 2012, 24–26.
16 Normal High School Curriculum Standardized Experimental Textbook Vol. 1 [师范高中课程标准实验教材卷 Shifan gaozhong kecheng biaozhun shiyan jiaocai juan 1]. Changsha. 2012, 24. На сайте китайского Издательства народного образования можно найти цифровые версии всех официальных учебников от начальных до старших классов. На с. 24 выпущенного весной 2020 года издания учебника Истории, том I, в Разделе 2 («Политический строй Древней Греции и Древнего Рима») есть схожая цитата: «Теория афинской демократии и ее применение заложили первоосновы политического строя современного запада» (雅典民主的理论与实践，为近现代西方政治制度奠定了最初的基础).
17 Но не впервые. Один из лозунгов движения «За реформы» 1898 года гласил: 中体西用 (чжун ти си юн) – «китайское – это основа, западное – это функция».
18 Вообще большинство статей в шестнадцати выпущенных номерах были о древнегреческих философских текстах или других хорошо известных античных произведениях. Журнал более не доступен в сети, но текст этого заявления можно найти во вступительном материале, вып. 1, № 1. Последующая цитата также приведена во вступительном материале.
19 Конечно, резонно спросить: в какой мере допустимо делать обобщения о китайской культуре в целом на основе журнала, о котором большинство китайцев никогда не слышали? Это справедливый вопрос, и я надеюсь, что последующие главы моей книги покажут, что этот журнал отражает гораздо более широкие культурные представления о развитии Китая через те или иные отношения с западом, будь то подражание или соперничество, или, скорее всего, через некое более сложное сочетание, чем предполагают эти бинарные варианты.
20 Здесь и на протяжении всей книги я употребляю слово современность как приблизительный синоним прошедшего столетия, а не как технический термин (или термины), которым оно стало в гуманитарных и социальных науках. См., например, соответствующую статью в Британской энциклопедии, где говорится, что «Быть представителем современности – значит воспринимать свое общество как участвующее в достижении организационного и познавательного прогресса, на фоне которого предшественники кажутся устаревшими или, по крайней мере, превзойденными».
21 Первый ведет свою историю как минимум с IV в. до н. э., а второй возник в VI в. до н. э. и впоследствии слился с идеями конфуцианства и даосизма.
22 О традиции политики добродетели см. Hankins (2019).
23 Китайский народ и страна до сих пор именуют себя так, 中国 (Чжунго).
24 Возможно, несколько преувеличивая влияние этого движения, сам Мао Цзэдун в 1939 году писал, что движение «Четвертое мая» «ознаменовало новый этап в буржуазно-демократической революции Китая против империализма и феодализма», и утверждал, что «в ходе буржуазно-демократической революции появился мощный лагерь, состоящий из рабочего класса, студенческих масс и новой национальной буржуазии». Смотрите его эссе «Движение “Четвертое мая”» (май 1939 г.) в избранных произведениях Мао Цзэдуна: https://www.marxists.org/reference/archive/mao/selected-works/volume-2/mswv2_13.htm.
25 О влиянии Руссо на понимание демократии реформаторами читайте Gu (2001). Как заметил мой стажер-исследователь Генри Чжао (в электронном письме от 9.09.2020), интересно, что этот аристотелевский принцип, по крайней мере частично, уступает место более конфуцианскому акценту на общей социальной укорененности.
26 Вероятность перехода вверх или вниз в другой из трех «естественных классов» крайне мала.
27 См., напр., Ames (1992), Deng (2011), Gernet (2010), Lloyd (2017), и Reding (2004).
28 Batnitzky (2016).
29 Такие сценарии дают нам опасный простор для обобщений, в которых тем не менее есть зерно истины. Например, китайское понятие сюэ (учиться) первоначально означал копирование или имитирование – философский подход, которому уделяется большое внимание в «Беседах и суждениях»; как говорит Цзэн-цзы в «Беседах и суждениях» 1.4: «Я ежедневно проверяю себя в трех отношениях: преданно ли служу людям, искренен ли в отношениях с друзьями, повторяю ли заповеди учителя?»
(Понятие сюэ в крайне редких, исключительных случаях означало «имитирование», но в ранних текстах трактовалось как жертвенный зал [в храме предков для замуровывания жертв] или совершение жертвоприношения [для прекращения дождя], но чаще всего именно как «учение» или «обучаться». В ранней форме изображалось в виде двух рук, производящих числовые вычисления. – Прим. науч. ред.)
30 Поэтому я должна закончить это вступление извинениями перед китайскими учеными, занимающимися традиционной (европейской) филологической и исторической работой ради студентов отделений классической филологии, поскольку эта книга не о них (я надеюсь, книга о них еще будет написана, ведь они ее заслуживают). Скорее, я обращаюсь к немногочисленным, но более известным китайским классицистам, которые сообща представляют собой «скрипучее колесо» интерпретации классиков в Китае. Моя книга также посвящена общественному мнению, редакционным статьям и идеологии, блогам и заявлениям партии. Соответственно я приношу извинения моим коллегам по исследованию классики, таким как Хуан Ян, Не Миньли, Гао Фэнфэн, Вэн Лэйхуа, Чэнь Цзинлин, Леопольд Лееб, Чжан Лунси, Чжоу Ицюнь, Лян Чжунхэ, покойный Юя Цзиюань и многим другим, кто посвятили себя глубокому изучению классической древности без политической подоплеки.
31 См. Yu Ying (2015). Здесь и не только любопытна малочисленность женщин, изучающих западную классику. Об этом интервью читайте Zhou (2017). Как она отмечает, оно было впервые опубликовано 6 февраля 2015 года в Вэньхуэй Сюэжэнь под заголовком «Различные противоречия исследований классики в Китае» («Гудяньсюэ цзай чжунго дэ шиши фэйфэй», Вэньхуэй Сюэжэнь), но перепечатано на следующий день Пэнпай синьвэнь (2.7.15) – важным новостным медиасайтом – под заголовком «Исследование классики – не метод Лю Сяофэна и его коллег» (Гудяньсюэ буши Лю Сяофэн тамэнь гаодэ натао, 古典学不是刘小枫他们搞的那套 Пэнпай синьвэнь, 7 февраля, 2015). Один профессор, Чжан Вэй, даже заявил, что «люди запада не говорят о полезности, их научное кредо – исследовать истину самой природы. Эта позиция восходит к древним грекам». Yu Ying (2015).
32 Лю Сяофэн – это бывший редактор журнала The Chinese Journal of Classical Studies.
33 Этот интерес и разногласия все-таки являются смелым комплиментом древним текстам, ведь западных ученых, усердно изучающих конфуцианские тексты, чтобы сделать их актуальными для правительства США в XXI веке, гораздо меньше. Однако обратите внимание на недавнюю деятельность Питера Бола и Джеймса Хэнкинса, которые провели конференцию на тему «Политическая меритократия в сравнительно-исторической перспективе» в Гарвардском центре этики Эдмунда Дж. Сафры 1–2 ноября 2018 года.
34 Чтобы исследования, на которые я ссылаюсь, в какой-то мере отражали более широкие взгляды, я постаралась отобрать наиболее часто цитируемые статьи из китайской библиографической базы данных CNKI, опубликованные как до, так и после июня 1989 года. Я консультировалась с китайскими коллегами в китайских университетах. Наконец, что касается наиболее видных и влиятельных интеллектуалов, то их работы часто публикуются в газетах или блогах, и поэтому, как я полагаю, представляют интерес для широкой публики.
