Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
Отмене Нантского эдикта предшествовала шестилетняя кампания правительственных предписаний, планомерно вытеснявшая гугенотов из многих сфер общественной жизни, от придворных должностей до профессии акушерки. В 1685 году дело дошло до массовых обращений в католичество посредством печально известных «драгонад»: у гугенотов размещали на постой драгун, те вели себя с солдатской бесцеремонностью, и хозяева, дабы избавиться от постояльцев, были вынуждены становиться католиками. В соответствии с эдиктом, подписанным в Фонтенбло 18 октября 1685 года, протестантам позволялось остаться во Франции, но запрещалось публично совершать свои богослужения по всей стране (кроме недавно присоединенного Эльзаса) и воспитывать детей в кальвинистской вере. Пасторам надлежало немедленно уехать из Франции, рядовым же протестантам эмиграция была запрещена под страхом отправки на галеры. Но помешать гугенотской эмиграции было невозможно, и многие уехали еще до эдикта. Двести тысяч гугенотов предпочли изгнание этому унизительному условию. Многие из них бежали с военной службы. В ходе массовой эмиграции из Франции было вывезено 60 млн ливров. Торговля пришла в упадок, а в неприятельские флоты поступили на службу тысячи лучших французских матросов. Политическое и экономическое положение Франции, которое в конце XVII века и так было далеко не блестящим, ухудшилось еще больше.
Борьба с «ересью» требовала воспитания дворянства в католическом духе. С этой целью Ментенон создала в 1686 году учебное заведение для девушек из небогатых дворянских семей. Находилось оно в Сен-Сире, неподалеку от Версальского дворца. При Наполеоне I в 1808 году здесь разместилась военная школа. От учебного заведения для аристократок до школы для офицеров — такой путь прошло знаменитое здание Сен-Сира. В институте обучались и жили 250 дворянок. Все было обставлено с большим вкусом: тщательно окрашенные, сверкающие чистотой учебные классы, спальни, скромная, но удобная мебель, на стенах — географические карты.
Ментенон проводила много времени в Сен-Сире. Она приезжала туда рано утром, а заканчивала работу поздно вечером. Маркиза сама учила девиц орфографии, истории, литературе, читала специальный курс по вопросам воспитания детей. Директриса была женщиной дотошной, и на кухне она лично пробовала еду, приготовленную воспитанницам.
История только через сто семьдесят лет после смерти Ментенон, уже во время Французской революции, поставила ее в один ряд с членами королевской семьи, похороненными в базилике Сен-Дени в Париже: их прах одновременно был развеян по ветру восставшими парижанами. В этот день к основательнице Сен-Сира отнеслись как к королеве.
Жизнь за пределами Версаля
Версаль был своеобразной витриной жизни французского королевства, «выставкой достижений французского народного хозяйства». В витрине всегда представлено самое лучшее. Но это не означает, что и остальная Франция жила именно так. Все это великолепие и безумную роскошь необходимо было оплачивать. И платить по версальским счетам приходилось податному, третьему сословию, то есть рядовым французам, основную часть которых составляли крестьяне. Именно эксплуатация 15 млн крестьян являлась главным источником пополнения бюджета. Уровень их жизни был низким, смертность — высокой. Во Франции из 100 новорожденных 25 умирали в возрасте до одного года, 25 не доживали до 20 лет, 25 человек смерть уносила в возрасте от 20 до 45 лет и только 10 доживали до 60.
Такое положение неизбежно порождалось рядом факторов: недостаточное питание, неблагоустроенное жилье, непосильный труд. Маршал Вобан, крупнейший военный строитель, специально изучавший социально-экономические проблемы страны, писал, что в 1698 году одну десятую часть населения страны составляли нищие; пять десятых не были в состоянии подать милостыню; три десятых увязли в долгах и в судебных исках. И только одна десятая — 100 тыс. семей являлись обеспеченными (дворяне, духовенство, военные, судейские чиновники, крупные торговцы).
Одной из причин разорения крестьян были очень низкие цены на зерно. Откуда было брать деньги крестьянину? Он и его семья постоянно недоедали, жили в трудных условиях. Жилища бедняков не имели стекол. Даже самая простая и грубая мебель была редкостью. Вместо шкафов использовали сундуки, а спали на общих кроватях. Употребляли в пищу много хлеба, который пекли сразу на неделю. Крестьянский суп готовили из яиц, молока и сахара — наполовину бульон, наполовину легкое преддесертное блюдо.
Голод был частым гостем в деревне. Ели траву, каштаны, корни деревьев. Крестьяне не давали увозить хлеб из амбаров для нужд армии, грабили склады с мукой и зерном. Народные волнения вызывались налогами, тяжесть которых систематически росла. «Сбор налогов с каждым днем становится все затруднительнее и затруднительнее. Бедствия делают население в некоторых округах таким буйным, что обычные сборщики не желают работать. Они боятся крестьян, испытывают опасения за себя. Я решил пользоваться военной силой; сюда как раз прислан на постой драгунский полк», — писал генеральному контролеру интендант из Монтобана. Но произошло непредвиденное — офицеры отказались выполнять карательные функции.
Кольбер отдавал себе отчет в том, что репрессиями и узаконенным грабежом нельзя было подчинить крестьянство. Поэтому в 1663 году были объявлены неприкосновенными скот и сельскохозяйственные орудия. Принимались меры для прогресса сельского хозяйства: закупали испанских баранов для улучшения породы, распространяли высокосортные семена, поощряли посевы таких технических культур, как лен, конопля, табак, внедряли питомники тутовых деревьев, создали новые конские заводы в Нормандии и Пуату. Возникла лесная администрация, которая в соответствии с принципами Кольбера начала свою деятельность с учета и описи всех лесов в стране.
Крестьяне-налогоплательщики представляли в своей совокупности основу финансовой системы французской монархии. Но в ней не было четкости и слаженности. Ее разъедала хищная коррупция. И министр объявил войну расхитителям. Чрезвычайный суд рассматривал не только «дело Фуке», но и финансовые злоупотребления, совершенные на протяжении нескольких десятилетий. В тюрьме оказались многие интенданты и финансисты. Одного из них — Дюмона повесили перед Бастилией. Такая же судьба постигла и сборщика налогов в Орлеане.
В общей сложности 500 человек понесли наказание. Некоторые из них внесли в казну по 2–3 млн ливров. В итоге «собрали» богатый «урожай» в 110 млн ливров — сумму, равную доходам государственной казны за полтора года. Часть этих денег — минимум 15–16 процентов — получили «доносчики», разоблачившие нечестно нажитые состояния.
Воровали у государства и дворяне-самозванцы, присвоившие себе дворянское звание. И на них повел наступление Кольбер. В 1664 году он провел переаттестацию дворянства. Она имела существенное финансовое значение. Дворяне не платили прямой налог — талью. Были аннулированы все дворянские грамоты, выданные после 1634 года. Многие узурпаторы сословных привилегий присвоили их в связи с выполнением иногда совершенно незначительных официальных функций (сбор соляной подати и др.). Самозванцы внесли в казну 2 млн ливров штрафов. Они становились и плательщиками тальи. Общая численность дворянства
