Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер
По крайней мере, я успела добежать до кухонной раковины, прежде чем мой ужин вышел обратно.
Следующие две ночи я провела у Грейс. Мы так и не сходили на «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Я сразу легла в постель и больше не вставала, только чтобы поесть и сходить в туалет. Я была больна во всех смыслах: душой, сердцем, телом. Ничто из того, что я ела, не задерживалось в желудке, но Грейс продолжала кормить меня супом и крекерами и поить растворами электролита. Во вторник утром она зашла ко мне домой и забрала мой чемодан и кое-какие вещи, которые мне понадобятся в поездке в Санта-Барбару, потому что я просто не могла смириться с мыслью, что у моей двери все еще могут дежурить папарацци.
Но офицер Кокс был прав. Папарацци переключились на более интересные истории. Грейс сообщила, что ни одного оператора не было видно.
Мы с Нико уже были вчерашним днем.
Я поехала в Санта-Барбару на «Лексусе» Грейс, потому что мой «Фиат» все еще стоял в гараже, а она настояла на том, чтобы пользоваться услугами автосервиса для поездок в офис и обратно.
— Я могу списать это на деловые расходы, — легкомысленно сказала она, отмахнувшись от моих возражений. — Кроме того, я всегда хотела знать, каково это — иметь водителя.
И вот теперь я сидела на краю кровати в гостиничном номере с видом на океан в Санта-Барбаре и смотрела на мобильный телефон в своей руке. Я выключила его, когда ехала от Нико на такси, не желая больше слушать его оправдания. Не желая знать, попробует ли он зайти с другой стороны. Теперь я чувствовала себя достаточно далеко, чтобы справиться с этим. Дрожащими руками я нажала кнопку, чтобы включить телефон.
Там было пять голосовых сообщений.
Первое сообщение было от Хлои, три дня назад.
«Просто хотела сообщить, что добралась до дома целой и невредимой. Надеюсь, у тебя тоже все в порядке. Чувак, это было немного жутко». — Подруга сделала паузу, и я представила, как она прикусывает губу. — «Эм… так… как думаешь, сколько мне еще ждать, прежде чем звонить офицеру Коксу?» — Она хихикнула. — «Кажется, мне нужно сообщить о женщине, умирающей от сексуального голода». — Хлоя повесила трубку, пообещав прислать свою команду, чтобы убрать то, что осталось от растоптанных цветов в моем дворе.
Прошло только три дня, но мне показалось, что это было в другой жизни.
Следующим мне позвонила координатор съемок для Рим Акры и сказала, что отправила мне по электронной почте окончательный маршрут и пригласила на коктейльную вечеринку, которая должна была состояться всего через несколько часов. Я быстро написала ей, чтобы подтвердить, а затем вернулась к голосовым сообщениям.
Третий звонок поступил в два тридцать ночи. Сначала никто ничего не говорил. На заднем плане оглушительно гремела рок-музыка. Затем Нико произнес хриплым голосом: «Я дал тебе восемнадцать часов. Теперь спроси меня “почему”».
Мое сердце ушло в пятки. Музыка играла еще мгновение, а потом звонок прервался. На следующий день, почти в четыре часа утра, раздался еще один звонок. Снова громкая музыка. Еще одна пауза. Затем снова голос Нико, на этот раз более грубый.
«Черт возьми, Кэт», — и он повесил трубку.
Во время последнего звонка Нико ничего не сказал. Казалось, что там, где он был, уже несколько дней бушует вечеринка. Я слышала только музыку, его прерывистое дыхание и, к моему ужасу, тихий женский смех на заднем плане, а потом связь оборвалась, и я осталась стоять с телефоном у уха, дрожа всем телом.
Может быть, Нико все-таки решил воспользоваться легкодоступным вариантом. В моей руке зазвонил телефон. Я так резко дернулась, что выронила его. Я прижала руку к бешено колотящемуся сердцу, сделала несколько вдохов и наклонилась, чтобы поднять телефон. Увидев номер на экране, я еще до того, как осознала это, решила нажать «Ответить».
— Нико.
— Черт возьми, — выдохнул он, — ты взяла трубку.
Его голос звучал ужасно. На самом деле, в нем слышалось невероятное облегчение, но в то же время Нико был раздражен, взвинчен и немного пьян.
— У меня был выключен телефон. — Зачем я ему это объясняла? На что я надеялась, на что-то, что имело бы смысл? Что-то такое, из-за чего мне не захотелось бы спрыгнуть с балкона своего гостиничного номера? Я уже должна была усвоить этот урок.
— Снова убегаешь. Вечно, черт возьми, убегаешь от меня, Кэт. И вечно сравниваешь меня с каким-то другим придурком, который разбил тебе сердце. Даже с твоим отцом.
Кровь прилила к моему лицу. В ушах зашумело.
— Я сейчас повешу трубку.
— Да? Ну, прежде чем ты это сделаешь, спроси меня «почему».
Меня трясло от гнева, обиды и растерянности.
— Я уже сказала тебе, что причина не имеет значения. Ты ясно дал понять свой выбор. Что есть, то есть.
Его смех был неприятен во многих отношениях.
— Не обманывай себя, детка. Причина — это единственное, что имеет значение. А теперь спроси меня.
Я встала и начала расхаживать по комнате.
— Ты давно не спишь?
— Очень давно. Где ты?
Я не ответила.
— Потому что я знаю, что тебя нет дома. Знаю, что ты не появлялась там уже несколько дней. Так где же ты, Кэт?
Нико не раз приходил к моему дому в поисках меня. Почему? Он хотел и рыбку съесть, и косточкой не подавиться?
— Я работаю.
— Где? — Его вопрос был резким и требовательным.
— Какая разница? Ты уже рассказал мне все, что я хотела знать…
— Не все, — перебил он меня, и его голос стал жестче. — Ты ушла, не дослушав. Потому что не хотела ничего слышать.
Мой гнев рос вместе с моим нетерпением. Теперь я была виновата?
— Ладно, Нико. Ты победил. Я сыграю в твою маленькую игру: почему?
Повисла долгая, оглушительная тишина, затем раздался прерывистый вздох.
— Я не могу говорить об этом по телефону.
Сдерживая слезы, я посмотрела на океан.
— Знаешь что? — прошептала я, качая головой. — Кажется, я в полном ауте.
— Не вешай трубку, черт возьми!
Я никогда не слышала его таким злым. Даже когда он орал на папарацци, даже когда Броуди и Эй Джей застали нас в постели. Его ярость просочилась сквозь телефонную линию и схватила меня за шею, сжимая ее. Я не могла ответить. Но я не повесила трубку.
— Скажи мне, где ты! Я приеду за тобой!
Одинокая слеза скатилась по моей щеке.
— Нет, не приедешь. Ты преследовал меня и убедил,
