Мария, королева Франции - Виктория Холт

МАРИЯ, КОРОЛЕВА ФРАНЦИИ

ДЖИН ПЛЕЙДИ

АНГЛИЙСКИЙ ДВОР

СЦЕНА I

 Обручение Марии

Хотя с северо-востока дул ветер, хлеставший по холодным водам Темзы, пригибавший к земле камыш и длинные травы на берегах и, словно в гневе, бившийся о дворцовые стены, барки все прибывали, и со ступеней личной пристани сходили знатные особы.

Девочка, стоявшая на коленях на широком подоконнике, с удовлетворением наблюдала за ними.

— Послушайте, Екатерина, — сказала она, не оборачиваясь к невестке, сидевшей с шитьем на скамеечке у окна, — сейчас прибывают лорд Дадли и лорд Эмпсон. Интересно, кто следующий. — Она теребила свои пышные рыжевато-золотые кудри. — И подумать только, Екатерина, они все едут, чтобы оказать честь мне!

— Нет, Мария, ты слишком тщеславна. Не забывай: они оказывают честь не тебе, а короне твоего отца.

— Клянусь Пресвятой Богородицей, — возразила Мария, — так это что же, корона моего отца завтра будет в этом дворце праздновать свое бракосочетание?

— Мы знаем, что это будешь ты. Но честь, которую оказывают эти люди, предназначена не одиннадцатилетней девочке, а дочери короля Англии.

— Мне двенадцать, чтобы вы знали, — отрезала Мария. — Двенадцать и… — Она принялась считать по пальцам. — Двенадцать лет и девять месяцев. Почти тринадцать. Вот так-то!

— Это не так уж и много, и тебе не подобает произносить такие клятвы — по сути, это богохульство.

— Ох, Екатерина, какая же вы скучная.

Она спрыгнула с подоконника и, подбежав к Екатерине, обняла ее.

— Ну вот, я не хотела вас обидеть. Но вы такая хорошая… а я никогда не смогу быть хорошей. По крайней мере, не собираюсь, пока не состарюсь так, что придется думать о покаянии. Но вы ведь еще не в том возрасте, Екатерина. Почему бы вам не перестать думать о том, что правильно, и не начать больше думать о том, что забавно?

Она склонила голову набок, разглядывая Екатерину. Бедная Кэт! Уже вдова, и сколько лет… Должно быть… — она снова попыталась сосчитать, — шесть лет прошло с тех пор, как умер Артур, и с тех пор бедная Екатерина становилась все старше и печальнее.

— Мы посланы на землю не для того, чтобы развлекаться, Мария, — тихо ответила Екатерина.

— А я — для этого, — упорствовала Мария.

— Ты молода и не так серьезна, как следовало бы, но ты принцесса, и у тебя есть долг. Об этом нельзя забывать никогда.

— Долг! — воскликнула Мария. Она крутанулась так, что из-под ее зеленого бархатного платья мелькнули рыжеватые нижние юбки из камки. Вытянув носок, она продолжила: — Ох, Екатерина, а вы пробовали новый танец? Вот так. Мне Генрих показал.

Некоторое время она танцевала; волосы струились за спиной, круглое личико раскраснелось от усилий, синие глаза сияли. Екатерина мысленно помолилась за нее. Такая красивая, такая страстная, такая своевольная и избалованная — ведь даже король, который думал лишь о пополнении казны, смягчался при виде своей младшей дочери.

— И еще, — продолжила Мария, внезапно остановившись, — хочу вам напомнить, что Генрих тоже так клянется, а если Генрих клянется, то и я буду.

— Тебе не следует перенимать его дурные привычки.

— Дурные привычки Генриха? У него их нет! Он мой чудесный брат. Знаете, Екатерина, я люблю его больше всех на свете. — Ее лицо внезапно омрачилось. — Полагаю, я должна любить Карла, но он совсем не похож на Генриха. — Она подбежала к портрету, который прислонила к раме на подоконнике, и, вернувшись, села у ног Екатерины, протягивая ей изображение. На нем был запечатлен принц Кастильский — мальчик с сонными глазами и тяжелой челюстью; рот его был слегка приоткрыт — лицо, прямо скажем, не располагающее. — Ну разве можно представить себе кого-то, кто был бы меньше похож на Генриха? — продолжала Мария. — А это Карл, мой жених. Ах, как было бы чудесно, если бы Генрих не был моим братом. Тогда бы я могла выйти за него замуж.

— Ты очень легкомысленна и говоришь много вздора, — чопорно заметила Екатерина, но против воли улыбнулась. Она подумала: «Так всегда. Мы дрожим за нее, сетуем на ее легкомыслие, и все же никто из нас не может устоять перед ее обаянием». В конце концов, она всего лишь дитя. Она повзрослеет. — Дорогая сестрица, — продолжила она, — завтра для тебя очень торжественный день. Если хочешь, можем помолиться вместе…

Мария решительно замотала головой.

— На сегодня я свои молитвы уже прочла, и вы совершенно не правы, Екатерина. Это радостное событие. Разве вы не слышали, как утром звонили колокола? На улицах будет музыка, люди разожгут костры и будут плясать вокруг них. Они все так рады, что я выхожу замуж за принца Карла. В этом нет ничего торжественного. Мой отец говорит, что это хороший брак. И все эти старики из Фландрии тоже так говорят. Они утверждают, что благодаря мне расцветет торговля… и что, выйдя замуж за Карла, я исполню свой долг перед Англией и домом моего отца. Так что, раз я все это делаю, я еще и не буду сохранять серьезный вид. Как воет ветер! Говорят, в Испании жарко. Это правда? Вы ведь знаете, это когда-то был ваш дом. Екатерина, однажды я стану королевой Испании.

Екатерина покорно покачала головой.

— Моя бедная, бедная Екатерина, — затараторила Мария. — Все эти разговоры о замужестве вас огорчают. Вы вспоминаете собственную свадьбу и бедного Артура. Ох, Екатерина, мне так жаль. Но улыбнитесь. Завтра вы будете танцевать. Вы знали, что будет бой быков и травля медведей? Будет охота и соколиная охота, и, клянусь, будет рыцарский турнир. Это будет так волнующе! Генрих говорит, что при дворе у нас мало веселья, а вот когда он станет королем… — Она осеклась и прижала пальцы к губам. — Но церемония и вправду будет великолепная, Екатерина, и вам стоит повеселиться вместе с нами.

Снизу донесся смех, и она, подбежав к окну, снова вскочила коленями на подоконник.

— Это Генрих! — воскликнула она. — Он вернулся с охоты. Генрих! Генрих!..

Она отчаянно забарабанила по стеклу, и группа молодых людей внизу подняла головы. В центре стоял ее брат Генрих — ему еще не было восемнадцати, а ростом он уже был выше шести футов. Конюх уже увел его