Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

Я не могла отдышаться. Казалось, что стены смыкаются вокруг меня. Все в комнате было слишком ярким, слишком громким, слишком близким.

— Эй. Ты неважно выглядишь. Все в порядке? — Гордита потянулась ко мне, но я развернулась и выбежала из комнаты, уже зная, куда направляюсь.

Улица перед длинной подъездной дорожкой, ведущей к дому Нико, была заполнена людьми. Солнце уже давно село, но из-за множества новостных фургонов, видеокамер и фонарей на переносных стойках казалось, что сейчас полдень. Над головой жужжал вертолет. Его прожектор беспорядочно скользил по окрестностям, но мне было все равно, даже если бы он попал в меня.

Я могла думать только о том, как добраться до Нико.

Дорога из Санта-Барбары в Голливуд заняла у меня меньше двух часов. Я вдавила педаль газа в пол, и мое сердце забилось так же быстро, как и машина. К тому времени, как я добралась до него, я прошла через ад, полный вопросов «почему» и «а что, если», обвинений и самобичевания.

По крайней мере в одном он мне не солгал. Нико отправил Эйвери на реабилитацию, только в другую, более элитную клинику, чем та, где она была раньше. По сути, он добился ее госпитализации. А как же все остальное? Потерянные часы, татуировки, его слова в постели о том, что он всегда будет заботиться о ней?

Хуже всего было то, что я знала: он бы все мне рассказал, прежде чем я вышла из его спальни в тот день, когда он вернулся после долгой ночи вне дома. Он бы все мне рассказал, если бы я просто сделала так, как он хотел, и спросила его «почему».

Теперь мне не терпелось узнать. Я должна была узнать и собиралась попытаться уговорить его рассказать мне. Если — и это было огромное «если» — Нико вообще меня увидит.

Потому что он не отвечал на мои звонки. Я звонила и звонила, а потом появилось автоматическое сообщение о том, что голосовая почта переполнена и нужно повторить попытку позже.

Перед воротами дома Нико были припаркованы две полицейские машины, которые сдерживали натиск прессы и папарацци. Я подъехала и опустила стекло, слушая, как щелкают тысячи затворов, когда офицер подходит к моей машине.

— Вам придется развернуть машину, мэм…

— Пожалуйста, нет, вы должны меня впустить. Он… — Я сглотнула. — Мистер Никс ждет меня.

Офицер сделал паузу, оценивая меня. Я знала, что, скорее всего, выгляжу дерьмово, но не собиралась отводить взгляд, как будто мне было что скрывать. Его глаза бегали по салону машины. Вероятно, он искал оружие.

— Кто вы?

— Друг семьи. Близкий друг. Он расстроится, если узнает, что я была здесь, а меня выгнали. — Мое сердце бешено колотилось. Ложь никогда не была моей сильной стороной.

Взгляд офицера был острым и проницательным.

— Леди, если вы такая близкая подруга, почему у вас нет кода от ворот?

Черт. Проклятый код от ворот! Я в отчаянии посмотрела на высокие железные ворота, желая, чтобы они открылись. Но те стояли неподвижно.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Мистер Никс меня знает. Я пыталась дозвониться ему на мобильный, но… он выключен. Послушайте, его номер у меня в телефоне. Я просто… не знаю код от ворот. — Офицер помрачнел. Я продолжила, отчаявшись. — Меня зовут Кэтрин Рид. Мы с Нико вместе снялись в клипе, который только что вышел. Вы его видели?

Ответа не последовало. Он не выглядел впечатленным. Может, офицер не фанат рок-музыки.

— Пожалуйста, просто позвоните. Скажите ему, что Кэт здесь. Он меня впустит.

Должно быть, я говорила увереннее, чем чувствовала себя, потому что после еще одного молчаливого осмотра офицер выпрямился и вернулся к своей патрульной машине. Он коротко посовещался с офицером из другой машины, а затем достал телефон из приборной панели и набрал номер, не сводя с меня глаз.

Разговор был коротким. Когда я увидела выражение лица офицера, у меня упало сердце. Он неторопливо вернулся к моей машине, слегка положив руку на рукоять пистолета, прикрепленного к поясу и наклонился к окну. Я в отчаянии закрыла глаза.

Нико не хотел меня видеть. Он прогнал меня.

— Хорошо, Кэт. Вы можете проехать.

К счастью, в этот момент офицер выпрямился, потому что кровь отхлынула от моего лица. Одному Богу известно, что бы он подумал.

Ворота медленно открылись. Я подождала, пока они откроются достаточно широко, затем прибавил газу и на полной скорости промчалась мимо них, взбираясь на холм, пока не добралась до круговой гравийной дороги. В спешке я едва не разрушила фонтан в центре.

В доме было темно. Я затормозила в нескольких сантиметрах от живой изгороди, обрамлявшей ступени, ведущие к входной двери. Я вышла из машины, пересекла крыльцо и через несколько секунд уже звонила в дверь. Потом я поняла, что дверь уже открыта. Буквально открыта, приоткрыта на несколько сантиметров, а не просто не заперта. С трепетом я распахнула ее и вошла в темноту.

— Нико? — Мой голос эхом разнесся по комнате. Ответа не последовало. Я начала паниковать. — Нико, где ты?

Я поспешила мимо гостевых комнат, мимо библиотеки, мимо игровой комнаты. А когда наконец остановилась перед закрытой дверью в спальню Нико, я дрожала, была напугана и совсем не была уверена в том, что увижу по ту сторону двери.

Из-под двери пробивался лучик света, маня меня. Я повернула ручку. Дверь бесшумно открылась. Он сидел на краю кровати, уставившись в ковер, запустив руки в волосы и уперев локти в колени.

— Нико, — прошептала я.

Он медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были красными. Щеки были мокрыми от слез. Если я думала, что прошла через ад по пути сюда, то лицо Нико доказывало, что я все еще там.

— Ты приехала. — Его голос был безжизненным и ужасным. Казалось, будто он говорит из могилы.

Я подошла к нему. Он наблюдал за мной, не делая попыток встать. Когда я оказалась в шаге от него, Нико потянулся ко мне. Его лицо исказилось. Он сполз с кровати на колени, обнял меня за талию, уткнулся лицом мне между бедер, как прячущийся ребенок, и издал звук, похожий на сдавленный крик. Чувствуя себя беспомощной и не зная, что еще сделать, я погладила его по волосам.

— Я приехала. Нико, я здесь.

Его плечи задрожали, а пальцы вцепились в ткань моей рубашки. Я слышала, как