Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

– Что за «Темная сторона»?

– Падай, – Джамал указывает мне на кресло. Я сажусь. Он смотрит на учителя, продолжающего что-то объяснять остальным. По виду моего защитника можно предположить, что он размышляет о чем-то, а потом садится рядом. – Первое правило клуба – не рассказывать никому о клубе, – подмигивает он. – Просто не пали там-тут, ок?

Я киваю.

– «Темная сторона» – это тоже дебаты, но с другими правилами. Можно сказать, батлы. Короче, возможность поспорить без всяких лишних правил. Можно немного наехать на оппонента, но только без рук.

Как мне показалось, «немного наехала» как раз Карина на своего оппонента. Видимо, об этом и говорил учитель: «Никакой "Темной стороны"».

Попрощавшись со своим Дартом Вейдером, члены «Звезды смерти» идут к выходу. Остановившись рядом с нами, Карина говорит:

– Даник, ты круто вынес Валерку! – Затем Джамалу: – Офигеть, скажи.

– Офигеть, говорю. Чуть натаскать, и из него получится что-то годное. – Он смотрит на меня оценивающе и хлопает по плечу.

– Давай, окутай его чарами! Все, я бегу, а то девочки разберут все пирожные.

– Я думал, ты на диете.

– В честь победы над «Победой»! – Карина собирается уйти, но, остановившись, хитро спрашивает: – Вечером будешь?

– Буду, – отвечает он.

Если бы я не услышал об этом секретном клубе, то предположил бы, что она зовет его на секретную вечеринку.

Она убегает, и через секунду запах ее духов, каких-то слишком взрослых, но оттого более манящих, растворяется в моих легких. В голову закрадывается мысль о том, что мне бы хотелось обнять ее просто для того, чтобы вдохнуть полной грудью весь ее запах. Но она принцесса. Птица другого полета. А я, наверное, в ее глазах школяр, еле лепечущий придурок и лузер, не державший за руки девушку с первого звонка.

– Джамик, дашь нам пять минут? – спрашивает учитель, и нас оставляют наедине.

Он садится рядом.

– Как тебе наши дебаты?

Пожимаю плечами.

– Понравилось?

– Норм.

– По-моему, ты классно выступил. Раньше не было опыта?

– Нет. Я просто… – Собираюсь ему объяснить, как у меня получилось то, что получилось, но останавливаюсь. Как-то быстро мы переходим от ненависти к дружеской беседе. К особенностям работы моего мозга. Я понимаю, что нам обоим нужно выполнить какую-то работу, чтобы поймать баланс в наших отношениях. Мама об этом говорила так много раз, что я просто сдался. Это дерьмово, но это правда, что теперь он или я часть его или моей жизни, и нам придется как-то поймать дзен. Или сделать вид.

– Ладно, – он хлопает меня по бедру. Как будто отец. – В любом случае ты молодец. Ты не только дал аргументы, но даже пару раз укусил Валеру.

– Повторил за Кариной. Только хуже.

– Ну как сказать. В техническом плане – наверное, но ты давал доводы в свою пользу, а она просто устроила ковровую бомбардировку. Ты выдержал баланс, а она нет. Знаешь, ты как будто поверил в свои слова. Ты четко…

– Заикался, – перебиваю его я. Его лесть мне не нужна.

– Я не про это. Я про твою мысль. Ты ухватился за сомнительные фрагменты высказывания оппонента и представил их с другого ракурса. Ты выступил в роли…

– Искажателя, – говорю я. Учитель смотрит на меня удивленно. Теперь я вдруг стал для него интересен.

Был как плесень. Бесполезен.

А теперь чудо как чудесен.

Не кто иной, как Элвис Пресли,

Чью футболку он носил.

А я, как дебил, потом хранил.

– Мне вчера Джамал объяснил.

– Понял. Ты ловишь все на лету. И прям хорошо идешь по плану. Держишь нить спора. Геннадий Петрович прав. Я думаю, ты должен попробовать, – говорит он, но затем быстро меняет тон: – Но решать, конечно, тебе. Мне кажется, тебе понравится. Дебаты – это круто. Тем более в городе особо нечем заниматься. Как я понимаю, спорт тебе не очень интересен, и на другие кружки ты не ходил. А это, – он кивает на пустую сцену, – что-то новое, и я подозреваю, что тебе понравится. Подумаешь?

Я киваю.

– Ну ладно. Мы тренируемся с ребятами два раза в неделю и два раза в месяц играем в чемпионате против какой-либо областной команды.

– У вас есть своя команда.

– Есть, но всегда нужен резерв. Палочка-выручалочка Джамик подрабатывает и не всегда доступен, есть еще три-четыре человека, но для сборной колледжа они не тянут. Халтурят. В понедельник после уроков, кабинет 303. Приходи, посмотришь.

– Ок.

Я встаю и направляюсь к Джамалу.

– Джамик, у вас какие-то проблемы с Валерой? – слышу вопрос из-за спины.

– Он хочет «пообщаться» с Данилой, – сразу сознается тот. – Или там, или на улице.

– Понял. Я поговорю с ним…

– Нет, – влезаю я эмоциональнее, чем ожидал. Не хватало, чтобы теперь папаня впрягался на разборках. Лучше получить по башке. Учитель замолкает.

– Валера зовет его на «Темную сторону». Сегодня. Я рассказал ему.

Дмитрий Наумович думает. Потом, кивнув, говорит:

– Хорошо. Вам решать.

Мы выходим из колледжа и замечаем несколько девочек, включая Карину, на скамье. Они что-то обсуждают, держа в руках пирожные и горячие напитки в бумажных стаканчиках.

Вставив мизинцы в рот, Джамал им свистит и, привлекая внимание, разводит руками.

– А я че?!

– Ты в резерве! Тебе не полагается! – говорит Карина, и девочки, хихикая, прогоняют нас взмахами рук.

Мы поворачиваем на главную дорогу. Он, как обычно, что-то печатает в телефоне, одним глазом следя за тем, чтобы не наступить в одну из многочисленных луж.

– Ты придешь?

– Либо меня отпинают на улице, либо батл. Так стоит вопрос? – уточняю я.

– Это можно решить по-другому. Но думаю, ты стукачить не будешь.

Мотаю головой.

– На самом деле он с тобой драться не будет. В лучшем случае даст тебе пару подзатыльников и до конца учебы будет гнобить. Драться умеешь?

– Не очень.

– Значит, так и будет. Я бы впрягся за тебя, но еще драка – и меня вытурят из колледжа.

– Ты уже дрался?

– Я же говорил – два предупреждения, – он гордо показывает два пальца. – Так что больше нельзя. Этот петух постоянно меня провоцирует. Хитрый, гондон. Вообще Наумович может с ним пообщаться. Его все уважают.

– Я приду, – обрываю я. – Надо просто заткнуть его еще раз, и все.

– Вот это наша тема! Я скину локацию. В восемь. – К остановке подъезжает старенький автобус. Джамал ускоряет шаг, я за ним. Он машет водителю, запрыгивает внутрь. – Не прощаемся!

– Эй… спасибо, – благодарю его непонятно за что и одновременно за все. Что зачем-то крутится вокруг меня, что поддерживает и впрягается. За то, что впервые за долгое время как будто не один.