Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– …Отвечая на вопрос Паши, это интересно на самом деле. Надо понимать, что риторика, ну или даже красноречие в таком величественном греческом виде, как мы его знаем, начала теряться вместе с падением Римской… – Мы встречаемся с учителем глазами. Он останавливается. Все смотрят на нас, и мы, быстро преодолев пару рядов, садимся на свободные места. Дмитрий Наумович продолжает:
– Простите, что я говорил? А, Римская империя. С падением Римской империи риторика на долгое время пропала.
– Простыми словами, балаболы потеряли вес, – шутит кто-то из зала. Все смеются.
– Да! – поддерживает учитель. – И по мнению некоторых историков, это случилось, потому что мастерство речи ораторы перестали использовать по его прямому назначению. Вместо этого они начали прославлять диктаторов и их законы. То есть, наверное, можно сказать, что они продались. Затем неизбежное падение авторитета и пропажа. И так продолжалось очень долго, полторы тысячи лет, до окончания Средневековья. Ни на городских площадях, ни в театрах вы не могли встретить настоящих традиционных ораторов.
– А кто тогда выступал? – спрашивает девушка впереди.
– Говорят, там были софисты, всякие шарлатаны. В общем, какие-то чуваки просто гоняли воздух по сцене, – отшучивается он. Зрители хихикают. Я смотрю на них: зал абсолютно разношерстный. И старшеклассники, и пенсионеры. – Величием риторики уже не пахло. С течением времени, с развитием общества, если хотите, в судах, в парламентах Европы риторика начала возрождаться. То есть на площадках, где слово и доводы в его пользу, поиски истины были актуальны. Риторика стала помощником в создании нашего с вами общества. Но прежнее величие обрести ей уже не было суждено. Никогда, – театрально выдыхает учитель. – И даже наоборот. А вот о том, во что она превратилась, мы поговорим как-нибудь в будущем, – завершает он лекцию и получает аплодисменты. – Пора начинать. Карина, вышлешь список?
– Уже, – отвечает она из зала. Я приподнимаюсь, вижу ее, еще пару попадавшихся на глаза студентов колледжа и банду с Крашеным, который кричит:
– Добавьте и нас с Савиным! У нас есть незакрытый вопрос.
– Тогда четвертой парой. Савин подтверждает участие? – Учитель вопросительно смотрит на меня. Я нерешительно киваю. Во-первых, потому что у меня нет выбора, во-вторых, потому что сегодня, будучи совсем неподготовленным, уже его уделал. Вряд ли за это время его IQ успел подрасти. А еще я выполнил домашнюю работу. Загуглил кое-что. И у меня появились по-настоящему сильные доводы в пользу запрета дебатов. И даже если он каким-то чудом сумеет извернуться, у меня будет финальный довод. Школьный шутинг, случившийся пару лет назад в Штатах. Как раз на фоне яркого и неразрешимого спора на дебатах. Думаю, этот удар отправит его в нокаут.
– Формат?
– Свободный! – отвечает за нас обоих Валерий. Я без понятия, что это значит.
– Хорошо. Вы в списке. Значит, у нас три стандартных батла и одна дуэль. Прекрасная программа. Мы начинаем с… – Он ковыряется в телефоне. – Железная Таня и Чагин. Карина, отправь вопросы следующей паре.
– Так… – начинает Джамал, хлопнув меня по бедру. Всегда замечал, что кавказцы какие-то слишком тактильные. Надо будет ему объяснить, что все эти шлепки, похлопывания по плечу, саламы с объятиями мне не подходят. – У меня полтора часа, чтобы объяснить тебе, что за тема тут происходит.
На сцену выходят первые участники. Девушка двадцати пяти лет и мужик под сорок с седеющей бородой.
– Ты сказал, что это как дебаты?
– И да и нет. Дмитрий Наумович читает нам лекцию, чтобы все было официально, как ораторский клуб, а потом начинаются батлы. Секунду, узна́ем тему. – Он обращает внимание на импровизированную сцену.
– Тема батла: «Высшее образование необходимо для современного общества». Железная Таня за, – учитель указывает на девушку, – Чагин против. Напоминаю правила: разрешено все – все хитрости риторики, надеюсь, что я не просто так даю вам уроки, – усмехается он. – Помните: переход на крик – минус один голос. За мат – минус два голоса. За оскорбление личности – минус три голоса.
– О личности же можно поговорить? – аккуратно уточняет мужчина.
– О, нас ожидает что-то интересное? – спрашивает учитель. Соперница нервно усмехается. Зал тоже.
По всем этим переглядываниям, по невидимому напряжению, наполняющему эту часть зала, я понимаю, насколько все эти люди вовлечены в процесс.
– Ну так… – качает головой Чагин. – Есть что обсудить с коллегой. Мы работаем в одном офисе.
– Накипело, Денис Виталич? – подмигивает она. – Я настаиваю на том, чтобы кулер остался на втором этаже.
Все вновь смеются.
– О личности можно, но в рамках темы. За каждое оскорбление отнимаем три руки. Я буду внимательно следить. Теперь из плюсов, как всегда: плюс один за красивую речь. Плюс два за стихотворную форму. Плюс три, если есть общий нарратив. Два раунда по пять минут и минутное финальное слово. Вопросы? – Участники молчат. – Прошу вас оповестить зал прямо сейчас, если вы собрались нарушить правила, для кого-то это может быть неприемлемо. Ну или если собрались нас удивить. Мы ведь все-таки обучаемся.
– Немного в стихотворной форме, – говорит девушка.
– Прекрасно. Чагин?
– Я попробую красивое выступление, но там как получится.
– Принято. Ну и все же стоит упомянуть на всякий случай. За рукоприкладство сразу дисквалификация. – Зал и участники смеются. – И прошу никого не снимать, не записывать. Следующая пара готовится, – учитель смотрит на две равноудаленные от сцены парты, за которыми сидят два парня, следующие участники, и активно исписывают альбомные листы, – ну, а мы начинаем. Слово Железной Тане. Какое классное у вас прозвище!
– Спасибо!
– Идем, – говорит мне Джамал, и я, с трудом оторвав внимание от первого раунда, спускаюсь с ним, и мы прячемся в пустом пространстве прямо под трибунами. Все вокруг залеплено жвачкой. На полу рядышком лежит несколько банок от энергетика и прочий мусор: пакеты, салфетки, пачка из-под чипсов. Стены исписаны признаниями в любви и обещаниями насильственной расправы.
– На «Темной стороне» два типа дебатов. Первые – это батлы. Ты слышал правила. Похожи на наши школьные, но без всякой шляпы.
– Какой? – спрашиваю я, так как не могу уловить все тонкости дагестанской словесности.
– Без цензуры, конечно, – отмахивается он от моей тупости, как от невидимой мухи. – Можно и матом, и чуток задеть оппонента. Помнишь, как Карина проехалась утром по тому капитану?
– Да.
– Это, братишка, еще цветочки. А вот у нас тут иногда происходит настоящий писец. Даже кипиши бывают. Месяц назад две девушки схватили друг друга за волосы и началось. Дуэль устроили из-за мужика одного. Вот ха-ха были. Даже мент и водитель пришли однажды разбираться. Кто нарушал, а кто нет.
– Если тут бывают скандалы,
