Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин

Алисовка осталась слева, двинулись в сторону Русской Лозовой, откуда доносились звуки разрывов и пулеметной стрельбы. Догнали «гвоздики», ползущие с зачехленными пушками в походном положении и открытыми люками.

— И эти катят на прогулку, — сплюнул сержант и выматерился. — Хоть бы стволы расчехлили.

Русскую Лозовую обошли слева, КамАЗ свернул на целину и направился в сторону Циркунов. Темнело, но свет в домах не горел. Заехали в лес, заняли оборону. Никто не спал, обсуждали бой: шел от силы минут десять, а показалось, что целый час. Первый бой всегда кажется долгим.

День закончился. Подкравшаяся ночь накрыла темной, укутала и укрыла от чужих глаз. Холодно и ветрено, мела поземка, мелкая и колючая.

6

Гончар достал походный примус: привычка таскать его с собою еще с Таджикистана, когда в пограничном спецназе служил. Разогрел банку тушенки, одним движением вскрыл ее и принялся есть.

Подошел взводный, улыбнулся:

— Это же надо! Только из боя вышел, а уже сидит и тушенку жрет. Во нервы!

Поужинали, принялись устраиваться на ночлег. Кто слева, кто справа — никто не знал и вообще в тылу ли они или на передке, а может, вообще к украм заехали — можно было только гадать. Сигарет ни у кого не осталось, но отправляться на их поиск не рискнули. Спальников ни у кого не было, спать на земле — гарантия воспаления, так что опять полезли в кузов: там хоть под тентом не задувало.

Ночь прошла довольно тихо, лишь изредка где-то постреливали. Рассвело. Позавтракали сухпайками: в машине их оказалось навалом. Пришел комроты, сказал, что по имеющейся информации хохлы начнут обстрел леса в семь часов утра. Гончар усмехнулся: ага, либо наши уши в Генштабе у укров сидят и стучат, не выходя из-за стола, либо привычная лабуда наших штабистов, придуманная в оправдание своей бездеятельности.

Оказалось, что лес буквально забит людьми и техникой. Совсем рядом расположились росгвардейцы и пехота. Чуть поодаль прогревали двигатели самоходчики и танкисты. «Вот бережет же Господь нас, — подумал Гончар. — Долбанули бы ночью «градом», так сами друг друга бы передавили или перестреляли».

Он прошел по лесу. Навстречу попался генерал-майор: бушлат застегнут на «молнию» наполовину, ремень автомата через грудь и зацеплен на одной антабке на прикладе — удобно, оружие справа под рукой и в одно мгновение движением руки уже готово к стрельбе. Так носит оружие спецура. В его-то звании по обычаю в тылу сидят, а этот по лесу шарится. Видать, боевой мужик, сам ходит, без охраны, не боится.

— Кто таков? — генерал полоснул взглядом.

— Проводник, вторая бригада спецназа.

— Иди к себе, нечего здесь землю топтать.

Сигаретку бы стрельнуть у него, но суров мужик, к такому лучше не соваться.

К опушке прижался украинский «град», к кабине жались трое вэсэушников, курили, тихо переговаривались. Обожгла мысль: неужели вляпался? Боковым зрение увидел копошащихся у КамАЗа наших солдат, из кустов торчала корма танка, подъехал «тигр» и выбросил троих спецназовцев, которые тут же растворились в лесочке.

Он подошел к вэсэушникам, стрельнул у них сигарету, разговорились. Оказывается, что это они в семь утра должны были накрыть пакетом «града» лес, но не стали. Свои же, славяне, что же в них стрелять? Нацики власть захватили, а они воевать с русскими не хотят. Вот и рванули по трассе навстречу русским. Никто не останавливал, а когда увидели наши танки, то остановились и попросились в плен. Танкисты дали блок сигарет и отправили дальше по трассе: не мешайте, тут своих забот полон рот, а еще вы… Пришлось ехать до питомника, где наших мотострелков упросили взять к себе под охрану. Смеются: никто в плен не берет, маята одна, в тюрьме уже макароны дают, а они с вечера ничего не ели. Маху дали: надо было сразу в Белгород переть, уже и накормили бы, и спать уложили. А может, и паспорта дали бы…

Моросил мелкий дождь. Гончар вернулся к машине.

— Слышь, командир, надо окапываться, иначе если начнут артой долбить, то мало не покажется. Да и бойцов надо занять, чтобы дурацкие мысли в голову не лезли.

Командир отряда согласился, и бойцы, поеживаясь, потянулись за лопатами. Проводник тоже взял лопату и с бойцами стал копать что-то вроде блиндажика. В вырытую яму набросали лапник, сверху накрылись плащ-палаткой. Сухо, не дует, дождь не достает, теперь жить можно.

Время тянулось медленно. В полдень по лесу отработали минометы: окопы оказались кстати. Вечером позвал ротный, сказал, что поставлена задача выйти к Русским Тишкам и что ему придется идти с третьим взводом. Рота будет ждать их в Борщевой.

Было их десятка полтора — усталых и мокрых. Комвзвода лейтенант чертыхнулся: ну почему надо весь день маяться от безделья, а ночью переться в какие-то Тишки, а? За полночь след в след двинулись через лес и через пару часов вышли к окраине села. Гончар и еще двое спецназовцев отправились в разведку.

Шли по улице вдоль домов, завернули за угол и увидели три КрАЗа: значит, украинцы, у наших КрАЗов не было. Вернулись обратно, доложили комвзвода. Решили выходить из села. Перелезли через забор, вышли к крайнему дому. На шум появился хозяин. Узнав, что перед ним российские солдаты, не удивился, пустил в дом, напоил горячим чаем. Спросил: надолго ли пришли?

— Навсегда, — лейтенант аккуратно поставил чашку и повторил: — Навсегда, батя, навсегда.

— Ну, дай-то бог.

Вроде бы поверил, а в голосе все равно неуверенность.

Попрощались, опять запетляли вдоль домов по улице. Около какой-то фермы заняли оборону, выслав разведку. Через полчаса она вернулись: напоролись на КамАЗы с «зетками», но подходить не стали. Комзвода приказал дать зеленую ракету. Нашлась одна, ее выстрелили, но ответа не было. Осторожно двинулись дальше, обошли коттеджи, вышли к лесу. На опушке увидели две СВД, аккуратно прислоненные к дереву, но брать не стали: вдруг заминированы. Опять вернулись на дорогу, перешли мост, вышли к перекрестку, повернули налево в Борщевую к месту сбора. На окраине села их окликнули.

Из взвода никто пароль не знал — не сообщили, но комвзвода уверенно пошел на голос. Минут через пять позвал остальных. Закурили, сказали, что в Тишках видели КрАЗы, но вэсэушников не встретили. Выкурили еще по сигаре, и взводный повел свой изрядно озябший отряд к месту сбора. В центре Борщевой стояли КамАЗы, «несколько «тигров», «мотолыги». Здесь же находился командир роты. Комвзвода коротко доложил обстановку и рассказал о найденных снайперских винтовках.

Гончар промерз, натер ноги, поэтому сразу же сменил носки, залез в кузов КамАЗа, завернулся в спасательное