Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин

Димон по рации передал, чтобы к машине не лезли: может быть заминирована, и чтобы проходили мимо осторожно и не вздумали останавливаться.

— Знаю этих архаровцев, им лишь бы затрофеить что-нибудь да ободрать, как липку, — проворчал прапорщик и вздохнул. — Да я и сам не против…

Глупо, конечно, предупреждать: дорога узкая, так что продвигались на малой скорости, едва не цепляя бортом машину.

Гончар толкнул пулеметчика: присядь, иначе, если рванет, то осколками в лучшем случае иссечет, а то и вовсе бестолковую голову срежет. Тот нырнул в салон, но как только миновали легковушку, вновь встал за свой «корд».

Прошли Новую Казачью. Вдали показалась Цуповка[24], от которой должны были свернуть влево к трассе и выйти к Алисовке. Через километр поравнялись с Токаревкой, к околице которой подступал лесок. Напротив, справа километрах в трех виднелся еще один, но покрупнее.

Выстрела никто не слышал и сначала даже не поняли, что произошло: глухой звук удара и чего-то лопнувшего, заглушаемый шумом двигателя, и из впереди идущего «тигра» повалил сизый дым.

— Это что, дымовая завеса? — Гончар тронул плечо водителя, не желая верить, что их обстреливают.

— Да нет у нас никаких дымовых шашек, — сквозь зубы зло бросил тот. — Либо на мину напоролся, либо заптурили[25], либо арта.

Он хотел что-то еще сказать, но не успел: с ходу его машина врезалась в уже полностью затянутый дымом «тигр». Капот согнулся домиком, а из запарившего и пробитого радиатора потек антифриз и клубком вырвался пар, смешиваясь с дымом. Пулеметчик медленно сполз в салон и процедил сквозь стиснутые зубы, что у него сломана рука.

Прапорщик выругался:

— Сократить дистанцию! Сократить дистанцию! Досокращались, стратеги, мать вашу!..

Он открыл окошко, высунул автомат и стал короткими очередями гасить засверкавшие на опушке огоньки. Грохот автоматных очередей оглушающе ударил по ушам, едко и кисло запахло сгоревшим порохом.

То ли граната из подствольника пришла, то ли мина прилетела, но удар пришелся в короткий нос «тигра», тряхнув машину. Взрыв, мгновенная вспышка, оглушающий звук, будто кувалдой по бочке, словно в замедленной съемке вздувающаяся панель, разлетающаяся на мелкие осколки.

Прапорщик выронил на колени автомат и, застонав, сжал ладонями голову. Крови не было видно, значит, контузило. Гончар схватил его автомат, высунул в окно и выпустил две короткие очереди: все, патроны кончились. К «тигру» потянулись трассеры, по броне защелкали и заискрили пули, рассыпаясь веером в стороны от рикошета.

Батя напутствовал ни во что не вмешиваться, только показывать дорогу и в случае огневого контакта постараться отойти в тыл: есть кому воевать, а задача проводника никем другим выполнена быть не может. А тут сразу же попали в переплет: первая машина горит, их тоже подбита, пальба со всех сторон. А обещали рушники с хлебом-солью, цветы, девчат и парубков с песнями и танцами…

Пулеметчик со стоном сполз в салон, словно грудничка прижимая руку к груди. Гончар отодвинул его в угол салона, высунулся из люка и из «корда» стал короткими очередями бить по всему фронту, поводя стволом, пока не закончились патроны.

— Где лента? — нырнул он в салон и толкнул пулеметчика, сидевшего согнувшись и нянча руку.

Тот одной рукой подал ему тяжеленую ленту, набитую патронами, и проводник попытался сложить ее в короб, а конец вставить в приемник, но лента все врем выскальзывала и патрон упрямо шел наперекос.

— Помоги!

Пулеметчик, бледный от боли, процедил сквозь зубы, что надо заменить коробку. Гончар отсоединил пустой короб, попытался присоединить новый, но он все никак не входил в пазы и тогда проводник вставил ленту без него. «И какой же дебил придумал, чтобы пулеметчик стоял, по пояс высунувшись. Лучшей мишени не придумать», — успел с досадой подумать он и закричал на выскочивших из первого «тигра» троих спецназовцев, чтобы ушли с линии огня. Один тащил волоком водителя, а другой, стоя в полный рост, отстреливался короткими очередями. Они не слышали Гончара и продолжали медленно пятиться на «тигр», закрывая собою сектор стрельбы.

— Ты можешь повернуть башню? — крикнул проводник пулеметчику. — Давай крути ее вправо.

Тот дернул рычажок, башня повернулась, но «корд» заклинило. Гончар быстро откинул крышку, в несколько приемов ему удалось передернуть затвор, опять вставил ленту в приемник, но спецназовцы сместились вправо, по-прежнему перекрывая линию огня. Теперь они втроем — двое стоя и один лежа — стреляли по опушке леса.

Чертыхаясь, Гончар снял пулемет с установки, соскользнул в салон, открыл окно, высунул в него ствол и стал короткими очередями бить в сторону железной дороги, откуда тоже тянулись трассеры.

Рация захрипела:

— Уходите.

Из-под капота валил пар: движок закипел.

— Выключи печку! — крикнул Гончар водителю. — Давай назад.

Машина попятилась, затем круто развернулась на месте и поспешила прочь с места засады, но, проехав всего метров триста, как зачихала. Задергалась, задымила и остановилась: заклинил двигатель.

— Ну вот и все, приехали, для полного счастья только не хватало стать мишенью в чистом поле, — пробурчал Гончар и скомандовал: — Все на выход, занять круговую оборону.

Конечно, он бесцеремонно посягнул на полномочия командира, но прапорщик все еще мычал, тиская раскалывающуюся от боли голову, но опыта войны Гончара ни у кого не было. К тому же спецназовцы подчинились беспрекословно этому молчаливому гражданскому, который оказался не таким уж и гражданским, виртуозно управлявшимся и с автоматом, и с пулеметом.

Все выскочили из машины. К ним на скорости подлетел КамАЗ, и водитель «тигра» стал разматывать трос, а двое спецназовцев помогать ему. Высунувшийся из приоткрытой дверцы водитель КамАЗа крикнул, что не сможет вытащить «тигра»: машина загружена БК и вдоль бортов мешками с песком, прикрывавшими сидевших в кузове автоматчиков.

Прапорщик пытался отстегнуть от борта «мухи»[26], но пальцы скребли броню и ему все никак не удавалось осилить кронштейны. Проводник помог снять прикрепленные к борту «мухи», забросил за спину рюкзак и, не выпуская из рук пулемет, подошел к грузовику. Вместе с экипажем подбитого «тигра» забрался в кузов, пристроил «корд», расправил ленту. Кто-то стукнул ладонью по крыше кабины:

— Но-о-о, Савраска! Давай трогай!

КамАЗ взревел и натужно тронулся к селу. За околицей у фермы в молодом саду остановились. Так себе место, ни укрыться, ни спрятаться, деревца что спички, тоненькие совсем, с палец толщиной.

Молодой боец привстал в кузове, огляделся и с плохо скрытой тревогой спросил, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно:

— А где наши