Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

– Кто ты?

Беки все так же не понимала чужого языка, но голос стал куда мягче. Тогда-то Беки и поняла, что приятный аромат исходит оттуда: из-за полога на кровати. От женщины с таким чистым голосом легло могло благоухать! Она замедлила шаг, и голос стал настойчивее.

– Не уходи! – прозвучало на монгольском.

Наконец поняв чужие слова, Беки осторожно спросила:

– Это военный лагерь, так почему здесь женщина?

– А разве ты не женщина? – с радостью ответили ей.

Да, она тоже женщина! Чувствуя неловкость из-за глупого вопроса, Беки слегка потерла нос.

– Но это неважно. Прошу, иди сюда поскорее! – продолжила незнакомка, хотя сама не пыталась отодвинуть полог и выйти к Беки. Почему она не раскричалась и не прогнала непрошенную гостью, а стала умолять подойти к ней? Беки заколебалась, но любопытство взяло верх. Она тихонько подошла к кровати и осторожно отодвинула полог.

Ах! Там сидела невероятно красивая женщина, при виде которой невольно охватывал восторг. Но, что еще удивительнее, она была связана. Тонкая ткань, соединявшая ее запястья, была накрепко обмотана вокруг изголовья кровати. Щиколотки ее тоже были связаны и примотаны к изножью. Женщина могла двигаться, но лишь в пределах кровати. Вот почему она не могла выйти и просила о помощи.

– Кто сотворил это с тобой? Кто ты? Пленница? Рабыня?

– После будешь спрашивать. Сперва освободи меня… – Вдруг глаза женщины распахнулись от удивления шире, чем у пораженной Беки, и она замолчала с распахнутым ртом. В чем дело? Сглотнув, Беки надула щеки, и ямочки на них стали еще заметнее.

– Ты, ты… Беки! Как ты здесь оказалась?

Беки не могла не растеряться. Эта женщина звала ее по имени, словно они хорошо знакомы, но она ее не видела ни разу в жизни. Такую красавицу было не забыть. Но мгновение спустя связанная женщина воскликнула:

– Это я, Пятнистый! Я тайком прятала тебя за сценой в театре «Чанчунь»!

«До сих пор не вспомнила?» – вопрошали нахмуренные брови Пятнистого без пятна на лице.

– Боже мой, Пятнистый? Ни капли не похожа!

Вновь встретив дорогого друга, Беки, хоть и заколебалась в удивлении, сжала чужие ладони. Без пятна будто совсем другой человек! Как может кто-то столь красивый казаться безобразным? А еще…

– Ты ж женщина?..

– Да, но сперва развяжи меня.

– Ах, точно! – поспешно вцепилась в изголовье Беки, распутывая чужие руки.

У Сан, наблюдавшей за старавшейся избавиться от узлов Беки, пересохло во рту. Эта девчушка, ставшая теперь совсем взрослой и женственной, до сих пор оставалась для нее загадкой, и перво-наперво, раз им довелось встретиться, она хотела задать важный вопрос. Он давно волновал Сан, и та не могла дождаться, когда наконец окажется свободна.

– Беки… – тихо позвал она, – где владелец того маленького шелкового мешочка для благовоний, что ты обронила в тот день?

Суетливо двигавшиеся пальцы Беки вдруг замерли. Она заметила в голосе Пятнистого дрожь и тревогу, и странное, неприятное предчувствие сжало ее сердце. Откуда ей знать, что мешочек принадлежал не Беки? И зачем она ищет его владельца? Медленно повернувшись, Беки посмотрела Сан в глаза.

– Тот человек, что спас тебя, человек в черной шляпе – где он?

Спрашивать было ни к чему: Беки по глазам видела, что говорит с женщиной Юсуфа! Она такая красивая… Слезы навернулись на глаза. Неудивительно, что Юсуф не мог забыть ее. Но вместе с тем она была опрометчива. Беки вновь туго затянула почти развязанные узлы.

– Что ты делаешь, Беки? – растерявшись, потянула ее запястье Сан, но веревки, привязанные к кровати, натянулись и не позволили ей пошевелиться. Беки едва не совершила большую ошибку. Поднявшись с кровати, она холодно посмотрела на Сан.

– Помочь пленным или рабам сбежать – значит пойти против «Великой Ясы».

– Я не пленная и не рабыня!

– Это решать хозяину этой юрты.

Беки легко опустилась на шкуру, раскиданную по полу. Увидев, как она отодвигает полог, Сан поняла, что помощи ждать ниоткуда. Тогда нужно было хотя бы добиться ответа.

– Скажи мне перед тем, как уйти! Лин здесь? В лагере правителя Хуайнина?

– Я не знаю такого имени.

– Ты же прекрасно понимаешь, о ком я спрашиваю! О владельце того мешочка для благовоний, его имя там… Это я подарила Лину тот мешочек! – не выдержав, заплакала Сан. Беки молчала, едва сдерживая слезы. – Почему мешочек был у тебя?..

– Он отдал его мне, – ответила Беки и сама удивилась спокойствию своего голоса. Она не собиралась врать, но одна ложь обычно влечет за собой другую. – Он сказал, что мешочек ему больше ни к чему, и отдал его мне. Откуда мне было знать, что его сделала ты? Теперь мне он тоже ни к чему, так что забирай себе!

– Это не… возможно.

– Считаешь, я лгу? Мы провели вместе больше восьми лет, и я ни разу не слышала о другой женщине! Он всегда был со мной!

– Почему он отдал его тебе? Почему тебе…

– Он был моим рабом, но я освободила его. Привела его к Хайсану и помогла ему добиться больших заслуг. Он хотел отблагодарить меня, но у него ничего не было. Поэтому он и отдал мне этот мешочек. Мы… мы скоро поженимся!

Лицо Сан побледнело, она, казалось, вот-вот потеряет сознание. Беки вздрогнула, но уже не могла взять слов назад. Она отвела взгляд и, запинаясь, продолжила:

– Ты же видела его в Тэдо? Того, кто спас меня от опасности. Человеком, которого он искал, была я!

Беки отошла от кровати. Мысль о женщине за тонким пологом, которая теперь проливала безудержные слезы, наполняла ее сердце виной, но она решительно добавила:

– Будь ты так важна ему, он бы узнал тебя в любом обличье. Почему, думаешь, вы не встретились, хоть и были в Тэдо? Да потому, что он тебя не искал! Если бы он захотел, нашел бы тебя обязательно – это он умеет!

Выбежав из юрты, Беки мчалась без оглядки, будто спасаясь бегством. Ей было стыдно. Никогда прежде она не испытывала такого отвращения к самой себе. Эта женщина была единственной, кто проявил к ней доброту в Тэдо! Закрыв пылавшее от стыда лицо, Беки бежала, не замечая приближающихся на лошадях людей, и вдруг выскочила им наперерез. Ржание лошадей вернуло ее в сознание. Если бы незнакомец, сопровождавший Хайсана, не дернул стремглав за поводья и не повернул скакуна в сторону, Беки, должно быть, угодила бы под копыта.

– Беки, баламут ты! Что творишь? – строго воскликнул Хайсан.

От его упрека она расплакалась. Он кричал лишь от волнения и беспокойства, но вовсе не хотел строго наказывать ее, поэтому спустился с седла и подошел к ней. Сопровождавший его мужчина тоже спешился.

– Госпожа, похоже, испугалась лошади, – заметил он.

Хмыкнув, Хайсан нахмурился. Она ведь не станет плакать из-за такой мелочи. Пред ним была двадцатичетырехлетняя девушка, лицо ее распухло от слез и соплей, и он понял: стряслось что-то серьезное. И если это заставило ее плакать, значит, дело явно не в болезни родителей, а в «нем». А это дело касалось лично Хайсана, особенно в непростой политической ситуации.

– Возвращайтесь. Я выполню ее просьбу, – коротко обратился он к высокому мужчине по имени Сон Ин, что стоял рядом.

– С превеликим почтением, буду ждать вызова, – ответил Сон Ин и, поклонившись, уехал.

Убедившись, что тот оказался достаточно далеко, Хайсан мягко погладил прижавшуюся к нему девушку и спросил:

– Что такое, Беки, что на этот раз? Твой Юсуф еще даже не прибыл.

– Я ужасная женщина! – со слезами на глазах призналась Беки.

Хайсан тихо усмехнулся ее словам.

– Все женщины порой бывают ужасны, Беки. Даже матери по отношению к своим ребенку.

Усадив Беки на свежую, только позеленевшую траву, он опустился рядом и подождал, пока она выплачет все слезы и истратит силы плакать. Наконец она, шмыгая и утирая покрасневший нос, успокоилась, и он вновь заговорил:

– А теперь расскажешь мне свою ужасную историю, Беки.

Будь на его месте кто-то иной, она бы ни за что не открыла правды. Но Хайсан был другим. Он был ее единственным советчиком и наставником. Даже Юсуфу было не сравниться с ним в этом. Когда Беки, чьи губы опухли