Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
– Хорошо, – кивнул он. – По крайней мере, мои худшие опасения не оправдались.
Он страшно боялся, что его притаившийся «друг», увидев, что Цю Тяньцзи обыскивает город, потеряет самообладание и выдаст себя. Но «друг» оказался куда хладнокровнее, чем он предполагал. Се Юнь даже задумался вновь: кто же это мог быть?
Поначалу он подозревал, что то был Чжан Чэньфэй, но теперь и это казалось ему маловероятным. Он перебрал в уме всех знакомых из темницы и пришел к выводу, что будь среди них кто столь решительный и терпеливый, они вряд ли бы несколько месяцев смиренно сидели в заточении.
Тогда… возможно, в том гостевом дворе и правда погибли все до единого, а сейчас в тени скрывается какой-то таинственный мастер, решивший бороться за справедливость?
Когда он впервые подумал, что это была не Чжоу Фэй, догадка легла ему на сердце тяжким грузом. От новых домыслов становилось еще хуже. Он редко давал волю чувствам – даже если душа разрывалась на части, лицо его оставалось невозмутимым.
Минчэнь, стоявший рядом, рассмеялся:
– Вот и отлично! Теперь сами друг друга и потопят в этой луже. Кстати, я слышал, Шэнь Тяньшу напал на крепость Хо, надеясь овладеть их искусством боя ногами. Неужели звезды Северного Ковша действительно вознамерились собрать всю военную мощь Поднебесной? И как только Цао Чжункунь позволил своим псам так своевольничать?!
– В глазах императорского двора все эти бродячие школы – посмешище, – заметил господин Бай. – Не более чем толпа оборванцев: даже если объединят силы, угрозу представлять не будут. А если их уничтожить, простой невежественный народ только спасибо скажет, возрадовавшись «долгожданному миру». Цао Чжункунь не видит разницы между крепостью Хо или школой Цимэнь: для него что одно, что другое – груда протухших костей, пригодных только на корм псам.
Се Юнь не любил слушать их разговоры и уже собрался налить себе чаю, как вдруг, услышав последние слова, замер.
– Школа Цимэнь? – переспросил он. – А что с ней?
За последние несколько дней отношение господина Бая к Се Юню сильно изменилось, и, услышав вопрос, он с радостью поспешил ответить:
– В двух словах и не расскажешь. Не знаю, помнит ли третий господин, что у меня есть бездарный младший брат – ни в сочинительстве, ни в боевых искусствах он не преуспел, но зато отлично собирает повсюду слухи да сплетни.
– Помню. Господин Сюань, – кивнул Се Юнь.
– Школа Цимэнь славится искусством боевых построений, основанных на пяти элементах[132] и восьми триграммах, а также сокровенными основами Цимэнь Дуньцзя[133], – искренне улыбнувшись, продолжил господин Бай. – Что это значит, третий господин, наверное, и сам прекрасно понимает.
Се Юнь медленно кивнул. Любой мастер боевых искусств, как бы он ни был силен, – всего лишь человек. Все эти гордые и непокорные странствующие бойцы предпочитали действовать в одиночку и, даже обладая невероятными способностями, серьезной угрозы действительно не представляли. Но тактические построения – это совсем другое дело: их можно использовать на войне.
– Школа Цимэнь всегда была далека от мирских дел. Они понимали, что их тайное учение может навлечь беду, попади оно не в те руки, поэтому попросту затаились, скрылись в каком-то забытом всеми уголке. Насколько мне известно, и наши люди, и люди Цао Чжункуня пытались их найти, – продолжал господин Бай. – Два года назад мой брат получил сведения, что в районе долины Чжуинь ни с того ни с сего появилось сразу несколько даосских монахов. Подумайте только – последователи четырех основных школ редко покидают свои обители. Внезапное появление даосов в лесной глуши могло означать лишь одно: там объявилась школа Цимэнь. Как только об этом стало известно, многие отправились на разведку. Мой брат, конечно, тоже не отставал. Говорят, им действительно удалось найти старую даосскую обитель но, когда они прибыли, там было уже пусто. Многое до сих пор остается загадкой: почему они внезапно объявились после столь долгого затишья, почему школа распалась и где теперь находятся ее последователи? Так никто и не знает наверняка. А что, третий господин вдруг заинтересовался даосской школой Цимэнь?
Се Юнь нахмурился. Упоминать о встрече с Чун Сяоцзы он не захотел и, поскольку уже много дней подавлял в себе желание болтать всякую чушь, не удержался и выдал:
– Решил податься в монахи. Присматриваю обитель получше.
Минчэнь и господин Бай одновременно побледнели.
– Ты чего это удумал?! – воскликнул Минчэнь.
– Умоляю вас, трижды подумайте! – тут же встрял господин Бай.
Се Юнь решил, что больше ни слова им не скажет, и лишь загадочно улыбнулся, прежде чем развернуться и уйти в комнату.
Головы этих двоих были полны грандиозных планов, а в душе все место занимали весы для измерения человеческих судеб. Стоило кому-нибудь обронить хоть пару слов, они тут же клали их на чашу, уравновешивая домыслами. Словом, совсем не весело: любая шутка неизбежно вызывала переполох. Се Юнь понял, что с ними ему все же не по пути – куда приятнее наслаждаться свободой, странствуя по миру с Братством Нищих.
Тем временем улицы в Хуажуне заметно опустели.
Шэнь Тяньшу наконец объединился с Тун Кайяном, и вместе с собранной в кратчайшие сроки восьмитысячной армией они, не теряя времени, вихрем мчались к Юэяну – «Искоренять разбойников!».
Когда-то Сорок восемь крепостей тоже испытали на себе такой «карательный поход». Но «разбойничье знамя» не пало – напротив, с тех пор оно двадцать лет развевалось, освободившись от притеснений как с Севера, так и с Юга. Хо Ляньтао всегда считал себя вторым Ли Чжэном и мечтал греться в лучах славы. Но не успел он вознестись, как тут же сгорел, оказавшись куда более малодушным, чем ожидал Шэнь Тяньшу.
Семейство Хо желало казаться силой, способной сотрясать землю, а потому Таньлан надеялся, что Хо Ляньтао станет сопротивляться и продержится хотя бы пару дней. Все давно было спланировано: они окружат крепость, разместят на ключевых позициях самых опытных бойцов и перекроют противникам пути к отступлению. Разделаться с ними несложно – всего лишь вопрос времени.
Но не успело войско приблизиться и на двадцать ли к Юэяну, как Хо Ляньтао, который, как они ожидали, встретит врага во всеоружии, просто поджег свою твердыню, и «вторые Сорок восемь крепостей» в мгновение ока обратились прахом, а мелкие семьи, примкнувшие к семейству Хо, бросились наутек, словно крысы с тонущего корабля!
Их бегство поставило Шэнь Тяньшу с его восьмитысячным войском в крайне неловкое положение – все равно что воду черпать решетом да ветер
