Избранное - Муса Мустафович Джалиль
– Как вольных птиц над степью на рассвете,
Трёх сыновей пустила я летать.
Как женщине, как близкой, мне ответьте,
Не то сгорит от горя мать.
Погибли на войне два милых сына,
Живу теперь надеждою одной:
Пусть не примчатся трое воедино,
Вернётся ль младший сын домой?
Но почему-то голубок не вьётся,
И ветер приумолк, – наверно, спит,
Лишь на опушке эхо отдаётся
Трубы и топота копыт.
Звенят подковы, скачет конь горячий,
Пылает сердце матери в огне:
Сынок любимый, самый, самый младший,
Сидит на гордом скакуне!
В его руках – победы нашей знамя,
И золотая на груди медаль,
И лес его приветствует ветвями,
И пеньем – солнечная даль.
Она душой почуяла, узнала,
Хотя увидеть сына не могла.
Сказала: – Сын мой! Сын мой! – зарыдала.
Была слеза её светла.
– Вернулся мой последний, мой единый…
Нам встретиться, сыночек, довелось!.. —
И льются золотые слёзы сына
На серебро её волос.
– Ну, успокойся, мать, прошли напасти,
На сына посмотри, не надо слёз!
На боевом клинке – победы счастье
И жизнь я родине принёс.
Два старших брата пали в битве правой,
Пути к победе начертав для нас,
Но сделалась их жизнь бессмертной славой,
Когда настал их смертный час.
Я их зарыл в земле весенней, талой, —
Там, далеко, лежат твои сыны,
Но я принёс их крови отсвет алый
На славном знамени страны.
И мать глаза протёрла стягом красным,
И зренье к ней вернулось наконец,
На младшего взглянула взором ясным:
Стал сильным соколом птенец!
– Как вольных птиц, на бой благословляя,
Я трёх детей в полёт пустила, вдаль.
Придите! Всех зову я, как родная,
Как мать, познавшая печаль.
Они любовь к отчизне с колыбели
Всосали вместе с молоком моим.
Я соколов пустила – полетели
С единой думой: «Победим!»
Нет, не вернулись, мы двоих не встретим,
Без всадников их кони ржут в пыли.
Ту кровь, что я дала бесстрашным детям,
Они оставили вдали.
Заря победы светится над нами
Их кровью, за отчизну пролитой.
Мой младший сын зарю принёс, как знамя, —
Мой сын, мой сокол молодой.
Его медаль я вижу золотую
И говорю: «Ты счастье мне даёшь!»
Мне кажется, я двух сынов целую,
Когда приходит молодёжь.
Мне, как дитя родное, дорог каждый:
Моё не расплескалось молоко!
Горюю раз, а радуюсь я дважды.
Друзья поют, и мне легко.
Я сыновей взрастила, что бессмертье,
Погибнув, принесли своей стране.
Я с вами праздник праздную, поверьте.
Придите к матери, ко мне!
И стар и млад приходят к ней с участьем,
Цветы, любовь несут в её жильё.
Стремится родина цветущим счастьем
От горя исцелить её.
Мы будем вечно прославлять
Ту женщину, чьё имя – Мать.
Сентябрь, 1943
Перевод С. Липкина
Путь джигита
Вернулся б джигит, да дорога кружит,
Дорога б открылась, да горы встают.
Не горы – преграда, а орды врага,
Несметные орды пройти не дают.
На камень встаёт он и точит свой меч,
Пасётся осёдланный конь на лугу,
И ржёт, и как будто зовёт седока
Отмстить, отплатить, не остаться в долгу.
– Джигит, торопись, скоро солнце зайдёт,
Туманом покроется луг голубой,
Тогда заблудиться недолго в лесу,
Тогда и пути не найти нам с тобой.
– Не бойся, мой конь, неизвестен мне страх,
Ночь – верный помощник – бежит по кустам,
И враг не узнает, что гонимся мы
В глубокую темень за ним по пятам.
Скакун мой, недаром в туманной дали
Тоскливая песня любимой слышна:
К родному порогу победным путём
На ранней заре приведёт нас она.
Сентябрь, 1943
Перевод К. Арсеневой
Сталь
Так закалялась сталь.
Н. Островский
Я и усов ещё не брил ни разу,
Когда ушёл из дома год назад,
А на плечи легло пережитое,
Как будто мне минуло шестьдесят.
За год один я столько передумал;
Что в голове разбухло и в груди.
И в двадцать лет лицо моё в морщинах,
И поседели волосы, – гляди!
Вся тяжесть слёз и пороха и крови
Теперь в ногах осела, как свинец.
Потом свалил меня осколок минный,
Я оперся на палку под конец.
И вот в глазах моих ты не отыщешь
Мальчишеского резвого огня,
Задорно не взлетают больше брови,
И сердце очерствело у меня.
А на лице лишь одного терпенья
Нешуточный, суровый, жёсткий след.
Так сразу юность вспыхнула, как порох,
В три месяца сгорела в двадцать лет.
Эх, юность, юность! Где твой вечер лунный,
Где ласка синих, синих, синих глаз?
Там на Дону, в окопах, в чёрных ямах,
Дороженька твоя оборвалась.
Не в соловьином розовом рассвете,
А в грозовой ночи твой свет блеснул,
И я на дальнем рубеже победы
Тебя кровавым знаменем воткнул…
Но нет во мне раскаянья, не бойся!
Чтобы в лицо победу угадать,
Когда б имел сто юностей, – всё сразу
За эту радость
