На пыльных тропинках далеких планет - Алексей Викторович Широков

Алексей Широков

СССР-2010. На пыльных тропинках далёких планет

Глава 1

— Да что б тебя! — вынырнув из сатори я с трудом удержался, чтобы не запустить в стену тонкую кремниевую пластинку, что держал в руке. — Проклятье!

Идея воссоздать квантовый компьютер будущего возникла у меня случайно, когда я тренировался в использовании новых возможностей. Как и в моём прошлом мире работы в этом направлении уже велись, но, как и там успеха пока не было. Насколько я помнил, более-менее рабочие образцы появились только к тридцатому году, а полноценная серия пошла ещё позже, года через три. И из памяти мне даже удалось выудить довольно точное устройство базовой модели на сто пятьдесят кубитов, вот только воссоздать его здесь и сейчас было решительно невозможно.

И дело даже не в том, что пока не имелось технологий для создания идеально чистого кремния. Они уже были, пусть и не такого уровня, но за каких-то две недели мне удалось отработать методику воздействия на атомарном уровне, добиваясь нужных кондиций, но вот на следующем шаге я застрял. Ядро атома сурьмы, на базе которой и был создан процессор отказывалось ложиться на определённое ему место, хоть в целом поддавалось воздействию. И я понимал, что это именно мне не хватало навыков тонких манипуляций на молекулярном уровне, но всё равно было неприятно, когда процесс срывался в самом финале.

На самом деле это было совершенно нормально. Любая, самая простейшая технология требует обкатки, так что психовал я чисто чтобы скинуть эмоции, накопившиеся пока, я находился в сатори. Невозможно постоянно быть ледяной глыбой с нервами — стальными канатами. Так и до сумасшествия недалеко. И вот такая короткая эмоциональная разрядка помогала сбросить напряжение, настроившись на дальнейшую работу. Правда, на сегодня я закончил, так что аккуратно уложил кремниевую пластинку в бокс и поднялся на ноги.

— Закончили, Семён Павлович? — меня встретил лично завлабораторией Иван Андреевич Марченко, профессор и учёный муж многих талантов. — Домой? Не надумал к нам поступать?

Поначалу мы не поладили. Профессор уж точно не был рад, что в его лабораторию пустили какого-то левого школяра с крайне размытой формулировкой, мол пусть он там покопается, может что получится полезное, и очень высоким уровнем допуска. Понятное дело встретили меня, мягко говоря, неласково. И лишь когда я сумел доказать свою полезность, принеся в клюве идею использования сурьмы и очистив кремний от лишних изотопов Иван Андреевич смилостивился. Правда свои разработки я проводил параллельно, больше обучаясь работать со сверхмалыми воздействиями, но пользу получали все. Я предоставлял лаборатории материалы для их исследований, а они мне — помещение и приборы для контроля воздействий. И никто никому не мешал.

— Думаю ещё, — упрёк Лаврентия Павловича я воспринял как призыв к действию и начал подыскивать себе институт. Тем более что учёбы я не боялся. Только не с сатори и двумя потоками сознания. — Но вы сами знаете, с моим аспектом лучше идти на геологию. И пользы больше и для развития полезно.

— Опять же согласен, — разговор этот у нас был не в первый раз и пока сверх убедительных аргументов товарищ Марченко не привёл. — Но что мешает тебе поступить в два ВУЗа? Всё равно же учиться будешь заочно.

— Вот тоже самое мне на факультете прикладной математики и информатики говорят, — я не смог удержать улыбку. — И здесь, у вас, и в НГУ. А мне как той обезьяне, хоть разорвись!

— Ну рваться не надо, а подумать — стоит. — пошёл на попятную профессор. — Ладно, не буду тебя задерживать. Ты же домой торопишься?

— Да, гости ждут, — мне почему-то вдруг стало неудобно. — День рождения у меня сегодня. Двадцать один стукнуло.

— Поздравляю! — Иван Андреевич крепко пожал мне руку. — Даже не знаю, что тебе пожелать. Здоровье у тебя богатырское, всё-таки Командор, а вас и чума не берёт. В личной жизни всё на зависть другим, две красавицы и умницы, каких поискать. С деньгами тоже всё в порядке. На всю страну твои проекты звучат. Славы пожелал бы, да ты уже Герой Советского Союза. Куда выше-то?

— Спокойной жизни пожелайте. — Я и сам иногда удивлялся, чего успел достичь за каких-то пять лет. И ведь не сказать, что прям стремился. Да, свои проекты делал и продвигал, но всё остальное как-то само получилось. И лично я бы предпочёл жить без всех этих безумных приключений. Один дохлый фашист чего стоит или вот недавняя схватка с террористами. Оно мне надо⁈ — А то всего двадцать один, а чувствую себя на семьдесят.

— Покой нам только сниться! — рассмеялся профессор. — Так что не жалуйся! Ну давай, беги, а то тебя поди дома заждались. И подумай насчёт нашего факультета!

— Обязательно! — я махнул рукой и пошёл переодеваться. Меня действительно уже ждали дома, точнее у мамы. Я привык называть домом старую квартиру, где жил с девочками, но гостей туда позвать было проблематично. А вот новый дом строился в расчёте на большое количество народу, так что было логичным собраться там.

Пока машина прогревалась, набрал маму узнать, надо ли чего купить по дороге. Начало февраля погодой не радовало. То мороз, то вьюга, то внезапная оттепель, короче всё как обычно у нас в Сибири. Но мне нравилось. Привык уже за несколько десятков лет. В прошлой жизни я пробовал жить и в Москве, и в Питере, то бишь Ленинграде. Даже на Тай уезжал разок, но нет, не моё. Да, там тепло, особенно в Таиланде или на Гоа, да и в Москве зима проходит значительно быстрее чем у нас. Но всё это мелочи. Нигде я не чувствовал себя дома, кроме как в Сибири.

Месяц после Олимпиады пролетел стремительным домкратом. Новый ранг, новые возможности и техники, интерес к прошлым делам со стороны внешней разведки и КГБ, короче скучать мне было некогда. Политическое поле страны тоже потряхивало. В партии шли чистки тех, кто умудрился замазаться в контактах с англичанами. Брей знал на удивление много, но это было объяснимо его опытом и спецификой работы. Он был не просто ликвидатор, а оперативник высочайшего класса.

И со стороны могло показаться странным, что он ввязался в криво подготовленную и ещё хуже осуществлённую акцию, но я-то знал, что ему не оставили выбора. Бритам срочно понадобилась громкая операция во время Олимпиады и на Алекса надавили. Да, план подразумевал, что операция будет короткой, буквально на несколько