Избранное - Муса Мустафович Джалиль
Ты говоришь: у юности есть крылья,
Ей, дескать, надо в облаках парить.
Что ж! Подвиг наш история запомнит
И будет с удивленьем говорить.
Мы сквозь огонь и воду шли за правдой,
Завоевали правду на войне.
Так юность поколенья миновала,
Так закалялась сталь в таком огне!
30 сентября, 1943
Перевод П. Антокольского
Дороги
Дороги! Дороги! От отчего дома
Довольно гостил я вдали.
Верните меня из страны незнакомой
Полям моей милой земли.
Забыть не могу я Замостье родное
И ширь наших жёлтых полей.
Мне кажется часто – зовут за собою
Глаза чернобровой моей.
Когда уходил я, дожди бушевали;
Подруга осталась одна.
Не капли дождя на ресницах дрожали —
Слезу вытирала она.
С тревогой родные края покидая,
Полсердца оставил я там…
Но вместе с любовью и воля стальная
В дороге сопутствует нам.
Дороги, дороги! Людские мученья
На вас оставляли следы.
Скажите, кому принесли огорченье,
Кого довели до беды?
Дороги! Чьё смелое сердце впервые
Над вами стремилось вперёд?
Надежда крылатая в дали чужие
Кого, как меня, занесёт?
Мы странствуем смело. Так юность велела.
И гонят нас волны страстей.
В далёких краях проторили дороги
Не ноги, а чувства людей.
Я с детства, бывало, пускался в дорогу,
Бродягой считая себя.
Тот юный «бродяга» к родному порогу
Вернулся, отчизну любя.
И снова, дороги, в сторонку родную
Ведите из дальних краёв.
Я в думах тревожных, по милой тоскуя,
Лечу под отеческий кров.
Октябрь, 1943
Перевод В. Ганиева
Рубашка
Дильбар поёт – она рубашку шьёт,
Серебряной иглой рубашку шьёт.
Куда там песня! – ветер не дойдёт
Туда, где милый ту рубашку ждёт.
Бежит по шёлку девичья рука,
На девичье лицо тоска легла.
Сердечной тайны шёлковый узор
Ведёт по следу быстрая игла.
Атласом оторочен воротник,
И позумент на рукавах, как жар.
Как будто всё сердечное тепло
Простой рубашке отдаёт Дильбар.
В любом узоре слёз не сосчитать.
За каждой складкой прячется тоска, —
Пусть носит тайну девичью джигит
У сердца, возле левого соска.
Дильбар поёт – она рубашку шьёт,
Пускай рубашка милого найдёт!
Пускай её наденет удалец,
С победою вернувшись наконец!
Рубашка сшита. Может быть, вот тут
Ещё один узор и бахрома.
Глядит Дильбар с улыбкой на шитьё,
Глядит и восхищается сама.
Вдруг заглянул закат в её окно
И на шелку зарделся горячо,
И кажется Дильбар, что сквозь рукав
Просвечивает смуглое плечо.
Но тут вошёл какой-то человек,
Вручил письмо и сразу убежал.
Две строчки на листочке: «Твой джигит
На поле битвы мужественно пал».
Стоит Дильбар, стоит окаменев.
Её лицо белее полотна,
Лишь часто-часто задышала грудь,
Как на ветру озёрная волна.
«Нет! – говорит. – Не верю!» – говорит.
И замолчала, тяжело вздохнув.
Лишь две слезинки показались вдруг,
На бахроме ресниц её блеснув.
Затем, рубашку тщательно свернув,
Дильбар идёт, торопится, бежит,
В почтовом отделении она:
– Отправьте мой подарок, – говорит.
– Но он погиб! Не может получить…
– Пускай погиб! Везите всё равно.
Пускай убит, пускай землёй прикрыт,
Наденьте мой подарок на него.
В моей рубашке оживёт джигит —
Сердечный жар в нём должен запылать.
Ведь я его любила всей душой,
Не уставала ждать и тосковать.
На почте люди слушали Дильбар
И согласились: девушка права.
Его нашли, одели —
он воскрес.
Сбылись любви правдивые слова.
Восходит солнце. У окна Дильбар
Волнуется, возлюбленного ждёт.
Джигит вернулся, ясный, как восход,
И в голубой рубашке к ней идёт.
* * *
Ведь это сказка?
Да.
Но ты скажи,
Любовь моя, цветок моей души, —
Не ты ль меня зажгла лучом любви,
Как будто приказала мне: «Живи!»
Плясала смерть передо мной сто раз
На бруствере окопа моего.
Чистейшая любовь твоя сто раз
Меня спасла от гроба моего.
От ста смертей спасла. Из ста смертей
Сто раз я к жизни возвращался вновь.
И вновь в рубашке, вышитой тобой,
Встречал твою горячую любовь.
Октябрь, 1943
Перевод И. Френкеля
Костяника
С поля милая пришла,
Спелых ягод принесла,
Я ж сказать ей не решаюсь,
Как любовь моя светла.
Угощает цветик мой
Костяникой в летний зной.
Но любимой губы слаще
Костяники полевой.
8 октября, 1943
Перевод А. Ахматовой
Солёная рыба
Ты зачем к реке меня отправила,
Раз самой прийти желанья нет?
Ты зачем «люблю» сказать заставила,
Коль не говоришь «и я!» в ответ?
Ты зачем вздыхала, как влюблённая,
Если и не думаешь гулять?
Рыбой кормишь ты зачем солёною,
Если мне воды не хочешь дать?
8 октября, 1943
Перевод Ю. Гордиенко
Последняя обида
С обидой я из жизни ухожу,
Проклятья рвутся из
