Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

Тая Шелест

Измена. Его вторая семья

1

В очередной раз сестра вытащила меня на улицу со словами:

— Хватит тухнуть в квартире! Пошли гулять, смотри, какая погода на улице!

Погода для ранней осени и правда фантастическая: ясная и теплая, без малейшего ветерка.

Моё участившееся одиночество беспокоит Валю куда больше, чем меня саму.

Но для меня вовсе не проблема спокойно посидеть дома, поработать за ноутбуком, или заняться рутинными домашними делами. Я не из тех, кто пытается найти развлечение каждый день.

Муж опять в командировке. У него разъездная работа, и я уже привыкла к одиночеству. Это нормально.

Но Валя против. Она пытается вытолкать меня из дома куда угодно, вообразив, что я там скучаю.

Приходится подчиняться, чтобы не обижать сестру. Она у меня одна и искренне за меня переживает. А может просто выдает желаемое за действительное. Валя, в отличие от меня, не замужем, и у нее куча свободного времени.

Вот и дергает меня под предлогом спасти от скуки.

В прошлом месяце мы уже ездили за город на пикник, катались на лошадях и ходили в кино. Сегодня вот парк аттракционов.

Терпеть не могу шумную толпу.

Но вскоре забываю обо всём. И о толпе, и о шуме, и о том, что в руке тает мороженое.

Игнат. Мой красивый, импозантный муж… Высокий, стильный и широкоплечий.

Тот самый мужчина, который поцеловал меня в макушку три дня назад и ушел, бросив напоследок:

— Не скучай. Эта командировка будет долгой.

Командировка…

Стою посреди центральной площади парка аттракционов, не чувствуя, как по пальцам стекает подтаявшее мороженое. Холод обволакивает ладонь, а розовая ванильная масса капает прямо на носки моих белых кед.

Сестра трясет за плечо:

— Маш, ты чего?

Просто она не видит того, что вижу я.

Мой прекрасный муж, который сейчас должен быть в рабочей поездке, стоит возле прилавка с сахарной ватой.

Сомнений быть не может, это он. Я узнаю из тысячи эти плечи, этот профиль и этот бордовый свитер, который вязала ему собственными руками в подарок на прошлую годовщину.

Мой взгляд прикован к нему сквозь шумную толпу. В ушах бьется собственный пульс, и я не слышу ничего, кроме его глухих частых ударов.

С кем это он? Кто эта женщина рядом с моим мужем? Почему он улыбается ей, как любимой? А это что… их дети?

Мальчик и девочка… Мальчик постарше лет пяти, девочка помладше. Ей, наверное, года три.

Нет, это неправда. Бред какой-то! Может, он экстренно вернулся из командировки, чтобы выгулять какую-то родственницу? Помогает знакомой?

Выручает кого-то по доброте душевной?

Я бы могла подумать, что ошиблась, но ведь двоих таких похожих людей в мире просто не бывает! И двух таких свитеров с вертикальным узором из треугольников. Я придумала его сама. И вязала в единственном экземпляре!

Мысли сбиваются в один тесный хаотичный комок.

Я уже ничего не понимаю.

Почему он не в командировке? Кто эта женщина, кто эти дети?

— Валь, ты тоже это видишь? — шепчу, боясь протереть глаза, чтобы жуткая картина вдруг не исчезла.

Сестра поворачивает голову в том же направлении и хмурится.

В паре десятков метров от нас мой муж покупает сахарную вату чужим детям… и обнимает за талию незнакомку. Обнимает так, словно это я, его законная жена.

— Это что, Игнат?

Да, Валя тоже их видит, и я не страдаю от галлюцинаций.

А значит, надо выяснить, что здесь вообще происходит.

На деревянных ногах иду в сторону лавки с сахарной ватой.

Сегодня какой-то праздник. Кажется, день города. Поэтому в парке так много народа и так шумно.

Меня даже пару раз толкают, но я упрямо иду, стараясь не потерять из зоны видимости своего мужа.

Проклятая толпа…

Сестра отстает где-то позади, мне наступают на ногу, и я роняю мороженое.

Останавливаюсь на мгновенье, чтобы достать из сумки влажные салфетки и вытереть испачканные пальцы.

Руки дрожат, сердце колотится где-то в горле.

Кто-то ругается мне вслед, наступив на оброненное мороженное.

Но мне уже всё равно.

Пять метров, три…

Вот он, стоит ко мне спиной, что-то ласково говоря маленькой девочке. На ней нарядное голубое платье и светлый бант.

Она тянется к нему и улыбается очень знакомой улыбкой.

У нее такие же ямочки на щеках, как у моего мужа. Такие же глаза в окружении темных ресниц. Серые с зеленоватым оттенком. Причем один чуть более серый, другой более зеленый.

Больше ни у кого таких нет.

Меня трясет, но я все еще не хочу признавать очевидного. Я просто спрошу его прямо. Может, это какая-то ошибка?

Или дурацкий розыгрыш? Мой муж самый лучший, он всегда в работе и зарабатывает кучу денег для того, чтобы сделать меня счастливой.

Всё для меня — он повторяет это каждый раз, уезжая в свои длительные командировки.

Подхожу, нервно улыбаясь.

— Что здесь происходит? — голос дрожит.

Все это очень похоже на страшный сон. Стоит моргнуть, и все развеется.

Я проснусь в нашей с мужем спальне и со смехом буду рассказывать, что увидела его во сне с другой женщиной.

Но слишком уж всё реально. До ужаса, до крика.

Муж оборачивается и смотрит на меня, как на незнакомку. Его глаза темнеют.

— Папа, кто эта тетя? — спрашивает трехлетняя малышка.

Я знаю ответ, кто я для мужа, у которого оказалась вторая семья.

— Никто, я теперь никто… — мягко говорю, сдерживая слезы, ведь так и не смогла подарить ему ребенка, и он завел себе двух на стороне.

2

Его дети смотрят на меня с любопытством. Незнакомая женщина тоже оборачивается, чтобы окинуть меня холодным взглядом.

Таким же, каким смотрит на меня сейчас мой муж.

Словно я в чём-то перед ним провинилась.

— А вы, — перевожу взгляд на эту высокую брюнетку в элегантном бежевом платье, — кто?

Та передергивает плечами и смотрит на Игната, мол, объяснись.

Муж поджимает губы.

— Развлекайтесь, — улыбается непринужденно, — я разберусь.

И кивает мне, веля отойти с ним в сторону.

Но я не двигаюсь с места, ноги отказываются шевелиться, словно приросли к бетонной брусчатке. Игнат берет меня за плечо и тащит в сторону.

Брюнетка отвлекает детей.

— А идемте смотреть на уточек? — воркует тонким голоском, — хлебушком их покормим?

Девочка мгновенно забывает странную нервную тетю, только мальчик с подозрением смотрит нам вслед.

— А куда пошел папа?

— Папа сейчас вернется.