Избранное - Муса Мустафович Джалиль

Ты забудешь

Жизнь моя перед тобою наземь

Упадёт надломленным цветком.

Ты пройдёшь, застигнута ненастьем,

Торопясь в уютный, тёплый дом,

Ты забудешь, как под небом жарким

Тот цветок, что смяла на ходу, —

Так легко, так радостно, так ярко,

Так душисто цвёл в твоём саду.

Ты забудешь, как на зорьке ранней

Он в окно твоё глядел тайком,

Посылал тебе благоуханье

И кивал тебе под ветерком.

Ты забудешь, как в чудесный праздник,

В светлый день рожденья твоего,

На столе букет цветов прекрасных

Радужно возглавил торжество.

В день осенний с кем-то на свиданье

Ты пойдёшь, тревожна и легка,

Не узнав, как велико страданье

Хрустнувшего под ногой цветка.

В тёплом доме спрячешься от стужи

И окно закроешь на крючок.

А цветок лежит в холодной луже,

Навсегда забыт и одинок…

Чьё-то сердце сгинет в день осенний,

Отпылав, исчезнет без следа.

А любовь, признанья, уверенья… —

Всё как есть забудешь навсегда.

Сентябрь, 1943

Перевод М. Петровых

Тюремный страж

(«Казань»)

(Монолог Ядкар-хана)

Он ходит, сторожа мою тюрьму.

Две буквы «Э» блестят на рукавах.

Мне в сердце словно забивает гвоздь

Его тяжёлый равномерный шаг.

Под этим взглядом стихло всё вокруг —

Зрачки не упускают ничего.

Земля как будто охает под ним,

И солнце отвернулось от него.

Он вечно тут, пугающий урод,

Подручный смерти, варварства наймит,

Охранник рабства ходит у ворот,

Решётки и засовы сторожит.

Предсмертный вздох людской – его еда,

Захочет пить – он кровь и слёзы пьёт,

Сердца несчастных узников клюёт, —

Стервятник только этим и живёт.

Когда бы знала, сколько человек

Погибло в грязных лапах палача,

Земля не подняла б его вовек,

Лишило б солнце своего луча.

Сентябрь (?), 1943

Перевод И. Френкеля

Клоп

Холодна тюрьма и мышей полна,

И постель узка, вся в клопах доска!

Я клопов давлю, бью по одному

И опять ловлю – довела тоска.

Всех бы извести, разгромить тюрьму,

Стены разнести, всё перетрясти,

Чтоб хозяина отыскать в дому, —

Как клопа словить, да и раздавить.

Сентябрь (?), 1943

Перевод И. Френкеля

Перед судом

Черчетский хан

(К трагедии «Кылыч-хан»)

Нас вывели – и казнь настанет скоро.

На пустыре нас выстроил конвой…

И чтоб не быть свидетелем позора,

Внезапно солнце скрылось за горой.

Не от росы влажна трава густая,

То, верно, слёзы скорбные земли.

Расправы лютой видеть не желая,

Леса в туман клубящийся ушли.

Как холодно! Но ощутили ноги

Дыхание земли, что снизу шло;

Земля, как мать, за жизнь мою в тревоге

Дарила мне знакомое тепло.

Земля, не бойся: сердцем я спокоен,

Твоё тепло я чувствую, храню.

Родное имя повторив, как воин

Я здесь умру за родину свою.

Вокруг стоят прислужники Черчета.

И кровь щекочет обонянье им!

Они не верят, что их песня спета,

Что не они, а мы их обвиним!

Пусть палачи с кровавыми глазами

Сейчас свои заносят топоры,

Мы знаем: правда всё равно за нами,

Враги лютуют только до поры.

Придёт, придёт день торжества свободы,

Меч правосудья покарает их.

Суровым будет приговор народа,

В него войдёт и мой последний стих.

Сентябрь (?), 1943

Перевод В. Ганиева

Любимой

Быть может, годы будут без письма,

Без вести обо мне.

Мои следы затянутся землёй,

Мои дороги зарастут травой.

Быть может, в сны твои, печальный, я приду,

В одежде чёрной вдруг войду.

И смоет времени бесстрастный вал

Прощальный миг, когда тебя я целовал.

Так бремя ожиданья велико,

Так изнурит тебя оно,

Так убедит тебя, что «нет его»,

Как будто это было суждено.

Уйдёт твоя любовь.

                    А у меня,

Быть может, нету ничего сильней.

Придётся мне в один нежданный день

Уйти совсем из памяти твоей.

И лишь тогда, вот в этот самый миг,

Когда придётся от тебя уйти,

Быть может, смерть тогда и победит,

Лишит меня обратного пути.

Я был силён, покуда ты ждала —

Смерть не брала меня в бою:

Твоей любви волшебный талисман

Хранил в походах голову мою.

И падал я. Но клятвы: «Поборю!» —

Ничем не запятнал я на войне.

Ведь если б я пришёл, не победив,

«Спасибо» ты бы не сказала мне.

Солдатский путь извилист и далёк,

Но ты надейся и люби меня,

И я приду: твоя любовь – залог

Спасенья от воды и от огня.

Сентябрь, 1943

Перевод И. Френкеля

Могила цветка

Оторвался от стебля цветок

И упал, и на крыльях метели

Прилетели в назначенный срок, —

На равнину снега прилетели.

Белым саваном стали снега.

И не грядка теперь, а могила.

И берёза, стройна и строга,

Как надгробье, цветок осенила.

Вдоль ограды бушует метель,

Леденя и губя всё живое.

Широка снеговая постель,

Спит цветок в непробудном покое.

Но весной на могилу цветка

Благодатные ливни прольются,

И зажгутся зарёй облака,