Избранное - Муса Мустафович Джалиль

Силу рук, одолевших усталость,

И отвагу…

          Но каска моя со звездой

У далёкой траншеи осталась.

Перед нами лесок…

                    Батареи врага

Навалились волной огневою,

И багровая соединила дуга

Запылавшее небо с землёю.

Я привстал, чтобы лучше вглядеться в лесок,

И мгновенно две злобные пули

Просвистели, едва не пробив мне висок,

По стальной моей каске скользнули.

Значит, вражеский снайпер пробрался вперёд

И следит терпеливо за целью…

Даже на две секунды, подлец, не даёт

Приподняться над узкою щелью!

Снял я каску,

          на бруствере перед собой

Положил её тихо, с опаской.

И сейчас же противник мой точной стрельбой

Поднял пыль над пробитою каской.

Погоди-ка, голубчик, напрасен твой пыл,

Проживёшь ты недолго на свете!

Я успел заприметить, откуда он бил,

И без промаха пулей ответил…

А немного спустя мы в атаку пошли,

Громовое «ура» раздавалось.

А пробитая пулями каска в пыли

Возле старой траншеи валялась…

Отслужила, бедняжка…

                    И всё же, друзья,

Что-то дрогнуло в сердце солдата:

И с одеждой без боли расстаться нельзя,

Если в ней воевал ты когда-то.

Не предмет снаряженья – оружье в бою —

Ты со мною сражалась повсюду.

Друг безгласный, ты жизнь сохранила мою,

Я тебя никогда не забуду.

18 октября, 1941

Перевод Р. Морана

Сестричке Иншар

Быть может, забуду я вид Мензелинска,

Его белошёлковый снежный наряд.

Но ввек не забудутся

                    тёмные брови

И твой молчаливый, улыбчивый взгляд.

Всегда я тебя заставал за работой,

Когда б ни пришёл – на заре, ввечеру…

Не скрою:

          всем сердцем тебя полюбил я,

Как ласковую, как родную сестру.

Был принят я доброю вашей семьёю,

Был вашею тёплою кровлей храним,

И рад я,

          что крепко успел подружиться

С тобою, Иншар, и с Азатом твоим.

Как много трудов

          в этом маленьком доме

Прошло через ловкие руки твои!

Не просто стихи —

                    я роман написал бы

Об этом упорстве, усердье, любви.

А если свободный часок выдаётся,

Хорошую книгу ты сразу берёшь…

Дивлюсь, дорогая Иншар,

                    как ты можешь

Так много работать – и не устаёшь?!

На днях я глядел на тебя —

                    и смешная,

Наивная мысль мне внезапно пришла:

Пусть будет такой, как Иншар, моя дочка —

Проворна в работе,

                    скромна и мила.

Как будто на дивный цветок

                    я любуюсь

На нежно цветущую юность твою.

Огнём этой юности —

                    молнией яркой —

Хотел бы сверкать я в родимом краю.

25 ноября, 1941

Перевод С. Северцева

Мензелинские воспоминания

(Шутка по-дружески)

Прощай, Мензелинск!

                    Уезжаю. Пора!

Гостил я недолго. Умчусь не на сутки.

Прими эти строки мои,

                    что вчера

Я, вдруг загрустив, написал ради шутки.

Пусть здравствуют улицы эти, дома

И серая, снежная даль горизонта!

И пусть лейтенанты, что прибыли с фронта,

Красивейших девушек сводят с ума!

Пусть здравствуют долго старушки твои,

Что с давней поры к веретенам прильнули!

Им плакать приходится ныне: бои

Солдат молодых призывают под пули!

Пусть здравствуют также мальчишки!

                              Они,

Сражаясь на улицах, «ходят в атаку»

И «Гитлером» метко зовут в эти дни

От злобы охрипшую чью-то собаку.

Завод пивоваренный здравствует пусть!

На площади встал он девицею модной.

Я должен признаться, что чувствую грусть!

Расстаться приходится с пеной холодной.

Шункар[3] твой пусть здравствует лет ещё сто!

Актёрскою славой греметь не устал он.

Но чёрт бы побрал твой театр за то,

Что нынче спектаклей играет он мало.

Пусть здравствует каждый твой шумный базар!

Вкусней твоих семечек сыщешь едва ли.

Пусть здравствует баня, но только бы пар,

Но только бы воду почаще пускали!

Пусть здравствует клуб твой! Он был бы не плох,

Да белых медведей теплее берлога.

Собрать бы туда всех молоденьких снох,

Чтоб клуб они этот согрели немного.

Невесты пусть здравствуют! Жаль их до слёз.

Помады отсутствие их не смущает.

Но как разрешишь их важнейший вопрос,

Когда женихов в Мензелях не хватает?

О девушках надо подумать всерьёз,

Ведь каждый бухгалтер, что любит конкретность,

В расчёт не берёт «жениховский вопрос»

И с них вычитает налог за бездетность.

Прощайте, друзья!

                    И простите вы мне

Шутливые строки.

                    Я еду сражаться.

Вернусь, коль останусь живым на войне.

Счастливо тебе, Мензелинск, оставаться.

Ноябрь, 1941

Перевод Я. Козловского

Что сделал ты?

Сейчас один только долг у нас:

Ускорить разгром фашистской орды,

Изгнать супостатов…

                    Ответь же, товарищ:

Что сделал для фронта сегодня ты?

Один только долг:

                    броневым ударом

Дивизиям вражьим сломать хребты,

Клыки им повышибить!..

                    Так ответь же:

Что сделал для фронта сегодня ты?

Чернеют над родиной

                    тяжкие тучи,

Кровавые лапы нависли над ней, —

Подумал ли ты,

                    как лапы фашизма

Отсечь да вышвырнуть поскорей?

Побольше танков, орудий, снарядов

Нужно сейчас на передовой, —

А смог ли ты, друг,

                    трудясь на заводе,

Добиться выработки такой?

Побольше хлеба, мяса, одежды

Нужно