Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен

Как только вы представили объект, начинается самое важное. Освободите для него немного места в теле. Вдохните, представьте, как дыхание медленно раздувает эту область. Представьте, что вокруг объекта появляется пространство.

Заметьте, я не говорю: «Отпусти и забудь», как в мультфильме «Холодное сердце», я говорю: «Да будет так», как в песне The Beatles[106]. Попытка отпустить – это попытка избавиться, а мы уже знаем, что если попытаться подавить мысль, она возвращается, как бумеранг. Вместо этого мы создаем пространство для ошибки. Если мы допускаем плохое самочувствие, оно проявляется не так ярко. Позволив состоянию случиться, мы зачастую уменьшаем его влияние на нас.

Это и есть принятие. Поначалу вам может не понравиться. Предложение оставить место для сожалений звучит так же привлекательно, как предложение оставить место для бегемота, который справляет нужду в гостиной. Но не нужно делать это, потому что вы «должны». У вас и так слишком много обязанностей в жизни. Оставьте место для сожалений, грусти и горя, чтобы двигаться вперед, делать то, что важно, быть тем человеком, каким вы хотите.

Готовность Джастина освободить место для пропитанной водой губки – своего сожаления по поводу отчисления из школы – позволила ему начать высказываться на работе, а не чувствовать себя неквалифицированным самозванцем. Готовность Кары оставить место для светящейся красной паутины под кожей позволила завести новую дружбу. Рэйчел освободила место для шкатулки сожалений, чтобы позволить себе любить своего ребенка так сильно, насколько возможно.

Самопрощение, или Почему так трудно отпустить

15 лет назад, когда Гэбби было около 25, у ее мамы диагностировали тяжелую стадию рака легких. Гэбби – медсестра с запасом энергии как у кролика из рекламы батареек «Дюрасэлл» – стала сиделкой для мамы. Она погрузилась в дело с головой, начиная от приема лекарств и заканчивая мытьем посуды и часами телефонных разговоров со страховой компанией.

Месяцы спустя парень Гэбби начал настаивать, чтобы она сделала перерыв. «Отдохни всего несколько дней, – сказал он. – Тебе это нужно. Я тебя совсем не вижу. Нужно оживить наши отношения». Гэбби было неприятно от такого давления. Он не был при смерти. Разве сложно понять, что сейчас в приоритете? Но мама уговорила ее послушаться. Брат Гэбби мог бы подменить ее на несколько дней.

За день до вылета Гэбби отвезла маму на прием, и доктор прописал новое лекарство, которое девушка купила в аптеке по дороге домой. Она отдала брату папку из плотной бумаги, наполненную списками, расписаниями и письменными указаниями, и ввела в курс дела. «Я все понял, Гэб, – сказал он. – Расслабься. Никто не умрет без тебя». У Гэбби были сомнения на этот счет, но все, включая маму, убеждали ее отдохнуть и насладиться жизнью. Она улетела.

Сутки спустя, когда Гэбби шла по побережью, усыпанному пальмами, рука об руку со своим парнем, зазвонил телефон. Это был брат. Мама плохо отреагировала на новое лекарство, она была взволнована и растеряна, что совсем не характерно для той сильной и стоической женщины, которую они знали. Гэбби слышала ее голос на фоне: «Почему здесь ты? Где она? Я о таком не просила».

Эпичная ссора с парнем набирала обороты. Гэбби хотела сразу же улететь домой, но он просил остаться. Он говорил, что брат Гэбби и врачи со всем разберутся. Гэбби не могла сделать ничего такого, с чем не справились бы они. Неохотно и со слезами на глазах она поддалась. Когда пара вернулась домой, состояние мамы стабилизировалось, но она была будто в тумане. Мама смотрела на Гэбби глазами, полными непонимания. Она прожила еще несколько недель, но Гэбби больше никогда не видела ее в ясном сознании.

15 лет спустя Гэбби все еще несет это бремя. «Я плохая дочь, – сказала она. – Я приняла неверное решение. Все говорили мне, что нужно в отпуск, но я чувствовала, что не стоит уезжать. Нужно было быть настойчивей, но я не смогла. Мое решение погубило ее». Гэбби мечтала все вернуть и никогда не оставлять маму: «Я понимаю, что она бы все равно умерла, но я могла бы продлить ей жизнь еще на несколько месяцев».

Конечно, Гэбби хотела, чтобы все сложилось иначе. Естественно, что на нее свалился груз сильных эмоций. Это нормальные человеческие реакции. Но, помимо этого, Гэбби чувствует, что поступила неверно. Стыд, вина и сожаление вот уже 15 лет продолжают ее поглощать.

Встречайте: самопрощение[218–221] – позитивный сдвиг в чувствах, действиях, убеждениях о себе после осознанного проступка или ошибки. Самопрощение состоит из трех частей[107].

Как ни парадоксально, первый шаг к самопрощению – самокритика и чувство вины, стыда или другие негативные эмоции, которые возникают в процессе. В конце концов, если мы не считаем, что сделали что-то не так, прощать тоже нечего. Но с этим у нас проблем нет. Мы ругаем себя за то, что «должны» были сделать. Мы страстно желаем, чтобы можно было отмотать время назад и все исправить. Мы либо скрываем ото всех наш проступок, либо навязчиво сознаемся. И если сознаемся – нам нужно излишнее успокоение. Как бы там ни было, мы жаждем прощения.

Почему мы так строги к себе? Вы удивитесь, но это из-за простой человеческой потребности в общении. Чувство вины и сопутствующая ему застенчивость – стыд – связаны с эмпатией, честностью и альтруизмом[222]. Какими бы неприятными они ни казались, эти эмоции сохраняются на протяжении тысячелетий, потому что они помогают выражать раскаяние, восстанавливать отношения после ссоры, оставаться частью племени и, следовательно, выживать.

Вина и стыд связаны не только с объективными проступками. Они появляются также тогда[223–225], когда мы чувствуем, что нарушили нормы или не смогли соответствовать стандартам, и если считаем, что эти нормы и стандарты для нас обязательны. Вот почему ваш дядя Гэри, руководствуясь антиправительственными взглядами, без всякого зазрения совести может мошенничать с налогами, а кузина-подросток Хлоя умрет от стыда, если популярные девочки из класса скажут, что ее узкие джинсы выглядят «дешево».

Заметьте: я не сказала, что эти нормы и стандарты «реалистичны». Нравственный проступок Гэбби держится на нереалистичных стандартах: «Я должна была предугадать будущее», «Я должна была оставаться с мамой без перерыва столько, сколько потребуется», «Я должна была спасти ее». В конечном счете не так важно, сделали мы что-то объективно неправильное или нет, гораздо важнее – выводы, которые мы делаем о нарушении личных и общественных норм.

Второй шаг – пересборка переоценки. Помните феномен