Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
Ван признался, что за несколько дней до окончания последнего семестра в колледже добрый преподаватель-ассистент поставил ему предварительную оценку за диплом, чтобы Ван смог поучаствовать в церемонии вручения, с условием, что итоговая работа будет сдана на следующей неделе. Вану вручили диплом, но работу он так и не принес. Вот уже два десятилетия он мучается из-за этого предательства.
Бригитту долгое время мучила одна безвыходная ситуация. Много лет назад к ней приехала подруга из другого города, чтобы вместе отпраздновать день рождения. Но друзья Бригитты, которые жили с ней в одном городе, тоже хотели сходить с ней куда-нибудь в этот день. Подруга, которая приехала, ясно дала понять, что не хочет никуда идти. Тогда Бригитта сделала так: сперва она провела время с подругой, отпраздновав дома, а вечером ушла гулять с остальными. Подруга осталась дома одна, предоставленная самой себе. Мать Бригитты была в шоке от этой истории: «Что? Ты оставила ее одну?» С тех пор стыд прилип к Бригитте, как репей.
Однажды, в момент отчаяния, Лобби подделала подпись начальника в отчете, но план провалился. Ее не уволили, но дело было передано в наблюдательный совет, куда входили эксперты, которых Лобби рассматривала как работодателей в будущем.
Ничто из вышеперечисленного не является тяжким преступлением. В случае Бригитты в целом большой вопрос, поступила ли она неправильно? Но независимо от того, сделали мы что-то плохое или нет – в этическом, эмоциональном, социальном или общественном плане, – у каждого из нас был опыт, когда мы чувствовали то же, что Ван, Бригитта или Лобби (*смотрит сквозь пальцы*), – провал.
Провал. Ох уж это слово. Оно заставляет нас нервничать. Но давайте дадим ему определение. Провал – это несоответствие ожиданиям, своим или чужим. Иногда ожидания могут быть объективными – законы, социальные нормы, обычный здравый смысл. Но мы, строгие к себе люди, обычно все усложняем: во-первых, наши ожидания часто сугубо субъективны[205], скрупулезны и нами же навязаны. Наша планка адекватности на уровне «высоких и требовательных личностных стандартов». Во-вторых, у нас нулевая терпимость к ошибкам, исправлениям и трудностям. В этих условиях мы настраиваем себя на то, чтобы регулярно переступать собственные стандарты. И для нас это очень важно. И вызывает бурю эмоций.
Возьмем, к примеру, арахис. Если его съест кто-то, у кого нет аллергии, проблем быть не должно. Но если человек с аллергией на арахис съест арахис, может быть сильная реакция: сыпь, отек, диарея и даже анафилаксия[102]. Вот и мы, строгие к себе люди, страдаем от метафорической аллергии на ошибки. Если человек без перфекционизма совершает ошибку, он не делает из этого трагедии. Он почувствует небольшую неловкость, воскликнет: «Как нехорошо получилось!» и при необходимости принесет извинения.
Но если ошибку допустим мы, объективно или субъективно, реакция не заставит себя ждать. По личной шкале Рихтера[103] магнитуда нашей ошибки будет в разы выше, чем у людей без перфекционизма. Даже небольшие промахи – когда мы выбиваемся из графика, или пропускаем встречу, или рекомендуем ресторан, который в итоге оказывается беспонтовым, – прилипают к нам, как язык к металлу на морозе. Для меня опоздание на 10 минут – адреналиново-стрессовая встряска. Назвать кого-то не тем именем? Нечаянно нажать «Ответить всем»? Забыть о дне рождения друга? Все это вызывает сильный стыд: как укус маленькой пчелы с большим жалом.
Реакция в итоге может выплеснуться наружу: мы начинаем обороняться, обвинять других, судорожно ищем логику и причины. Либо может уйти внутрь: жесткая самокритика, замыкание в себе, боль в животе, прокрастинация.
Почему ошибки так сильно ранят? Переоценка. Мы смешиваем промахи с особенностями личности. Принимаем все проблемы, которых просто невозможно избежать в жизни, на свой счет. А если провал публичный? Забудьте об этом. Уж лучше полностью прочитать пользовательское соглашение.
Наша сущность еще больше все усугубляет, поскольку для нас естественно фокусироваться на недостатках. Еще в 1965 году один из первых врачей, кто описал перфекционизм как расстройство, М. Х. Холлендер отметил, что каждый, кто строг к себе, находится в «режиме постоянной готовности замечать недостатки и редко фокусируется на чем-то хорошем. Человек так увлечен поиском дефектов и изъянов, что проживает жизнь, будто он инспектор, проверяющий товары на выходе с производственной линии»[206].
Человек с социальной тревожностью на фоне перфекционизма будет несколько дней терзаться из-за неловкой паузы в разговоре, которую человек без перфекционизма может даже не заметить. Для человека, который вечно недоволен своим телом, набранные полкило будут трагедией, пока он не избавится от них, а кто-то другой их просто не заметит.
Мы крайне серьезно относимся к собственным стандартам; у нас есть то, что называют высокой моральной убежденностью[207] – четкое представление, что правильно, а что нет, что мы должны и не должны делать, за что следует вознаграждать, а за что наказывать.
Наконец, если мы строги к себе в настоящем, то относимся так же и к своему прошлому. Оглядываясь назад, мы видим неудачи, ошибки, недостаточные усилия. Учитывая высокие стандарты, достичь стопроцентного успеха просто невозможно. Думаю, как раз это имел в виду исследователь доктор Мартин Смит, когда сказал, что, смотря в прошлое, перфекционисты видят только череду неудач[208]. Полные сожалений, мы видим себя неудачниками и обманщиками.
Приступ тихого ужаса
– Алло?
– Алло, вас беспокоят из Департамента позорных детский воспоминаний[209]. Я говорю с Сарой?
– Да.
– Отлично. Хотим обсудить ваш случай из пятого класса. Согласно нашим данным, вы подбежали к другу старшей сестры (которого считали очень крутым) и обняли его, а он сжал вас в ответ так сильно, что хрустнула каждая косточка – вы выпустили весь воздух из легких, а еще перднули так громко, как никогда в жизни, все верно?
– (Ужасно долгая и неловкая пауза) Аг-га.
– И с вами в комнате было еще человек пятьдесят?
– Д-да.
– Отлично. А сразу после того, как весь воздух вышел из вашего тела, вы рухнули на пол?
– Да.
– И все собрались вокруг вас?
– Угу.
– А он тут же закричал: «Без паники, она просто пукнула!»?
– (Кивает в смущении, глаза закрыты) Так и было.
– Идеально. На этом все![104]
* * *
Есть особая разновидность ошибок, которая подкармливает приступы тихого ужаса[210] – ситуации, когда мозг исподтишка наносит удар в виде вспышки воспоминаний о каком-то унизительном или неловком моменте. Такие приступы возникают внезапно, обычно когда мы одни и занимаемся бездумными вещами[211] – принимаем душ или
