Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
В документе, относящемся к 1754 или 1755 году, так описываются правила доступа в Версаль: «Караульные не должны позволять, чтобы во дворец, не имея на то разрешения, приводили животных. Только принцы и принцессы царствующей семьи имеют право допустить к своим покоям коров, коз или ослиц; в виде особой милости эти права даны еще нескольким лицам...» Разносчики воды и дров также свободно проходили во дворец. По всем этажам, лестницам и приемным бродили уличные торговцы; улица проникала внутрь замка, достигая самой Зеркальной галереи. Постоянное хождение туда-сюда, шум, толкотня... Вход в замок запрещался лишь монахам и людям со свежими следами оспы.
Помимо Малых апартаментов существенным вкладом Людовика XV в развитие Версаля стали покои Мадам (старшей дочери короля Елизаветы), покои дофина и его супруги на первом этаже дворца; а также личные покои Людовика XV — Малые апартаменты короля на втором этаже (позже перестроенные в апартаменты фаворитки короля мадам Дюбарри) и Малые апартаменты короля на третьем этаже. Не менее существенным вкладом является разрушение Лестницы Послов, единственного церемониального пути в Большие Королевские покои. Это было сделано для сооружения апартаментов дочерей Людовика XV. В 1770 году архитектором Габриэлем[25] было завершено строительство Зала Оперы.
В последние годы своего правления по совету Габриэля Людовик XV начал реконструкцию фасадов внутренних дворов дворца. По другому проекту дворец должен был получить классические фасады с городской стороны. Реализация этого проекта продолжалась и в годы правления Людовика XVI, а завершена была только в ХX веке. Существенных изменений в парке не произошло; единственным наследством Людовика XV в парках Версаля стало завершение сооружения бассейна Нептуна между 1738 и 1741 годами.
В 1762 году было начато строительство загородного дома в отдаленной части версальского парка, получившего название Малый Трианон. Там король и мадам Помпадур предполагали вести уединенный образ жизни. Трианонский дворец для этих целей не годился, поскольку слишком много людей имели право приезжать туда. Однако маркиза не дожила до окончания строительства: она сгорала от чахотки. Несмотря на заведенное правило, согласно которому умирать в Версале могли только королевские особы, король распорядился, чтобы тяжелобольная маркиза осталась в Версале. Здесь 15 апреля 1764 года она умерла. Людовик XV встретил ее кончину словами: «Сегодня плохая погода для путешествия, маркиза».
У яркого, парадного портрета маркизы Помпадур была и оборотная сторона. По словам Ж. Ленотра, «это было поистине несчастное создание. Вечно больная, снедаемая постоянной тревогой, измученная людской низостью и завистью, каждый день, пересиливая усталость и отвращение, она должна бороться со своими соперницами, бороться с пресыщенностью и скукой своего царственного друга, бороться против знати, которая ей льстит, бороться против черни, которая ее ненавидит, и против друзей, которые ее обманывают. Ломать унизительную комедию счастья и любви, в то время как на душе сплошной страх, муки самолюбия, постоянное ощущение опасности... Ужасная судьба!»
Малый Трианон никогда не был рассчитан на постоянное пребывание в нем королевской семьи и был задуман как временная резиденция, как maison de plaisir (приют удовольствия — франц.). После смерти маркизы Помпадур Людовик XV весьма часто пользовался этим любовным гнездышком, защищенным от соглядатаев, уединяясь там со своей новой фавориткой мадам Дюбарри[26] или другой случайной дамой. Искусный механик изобрел хитроумное устройство, с помощью которого стол, накрываемый в кухонном подвальном помещении, поднимался в королевские покои так, что ни один слуга не присутствовал на интимном ужине (такой же стол был потом установлен в одном из павильонов Царского Села).
Спустя десять лет после смерти маркизы Помпадур, 10 мая 1774 года, от оспы умер Людовик XV. Его похоронили без должных почестей, ночью, в сопровождении лишь небольшого эскорта...
Последний король в Версале: Людовик XVI
11-летний Людовик-Огюст, герцог Беррийский, внук Людовика XV, стал наследником престола в некотором роде случайно: безвременно скончались два его старших брата и 36-летний отец, наследный принц Людовик. Людовик XV по примеру своего великого предшественника предпочитал держать семейство будущих суверенов вдали от Версальского двора, в Медоне. Дворцы и их убранство, парки и леса, окрестности и дали были здесь великолепны, но словно отмечены провинциальной ущербностью и монаршей неприязнью.
Дворцовые сооружения в Медоне, некогда принадлежащие герцогам Гизам и иным менее знаменитым фамилиям, Людовик XIV приобрел для проживания в них семей наследных принцев. Уже при Людовике XV, и особенно при его преемнике, резиденция начала пустеть и приходить в упадок. В годы Революции «Старый дворец» заняли лаборатории военного ведомства; в 1804 году он почти дотла сгорел. «Новый дворец» в революционную пору использовался как мастерская для сооружения воздушных шаров; во время франко-прусской войны дворец сильно пострадал от пожара. Центральная его часть впоследствии была восстановлена и в ней разместилась Обсерватория.
По достижении шестнадцати лет Людовика женили на 15-летней очаровательной Марии-Антуанетте, своенравной и умной дочери Марии-Терезии и Франца I Австрийских. Свадебные торжества омрачились двумя жуткими происшествиями, которые и во Франции, и за ее пределами породили суеверное предчувствие, что новобрачных ждет беда. Во время венчания в Версале придворные, стремясь быть ближе к алтарю, сбили с ног и насмерть затоптали многих (по некоторым сведениям, сотню) швейцарских гвардейцев. Во время фейерверка на площади Людовика XV, ставшей через двадцать три года местом казни супружеской пары, возникла страшная давка: обезумевшие парижане опрокидывали экипажи, топтали лошадей и друг друга. По одним данным, на этом народном гулянии погибло 333 человека, а по другим — более тысячи. Французы невзлюбили юную королеву, «австриячку»[27], как ее стали презрительно называть, полагая, что будущий король попадет под ее каблучок, а это неблагоприятно отразится на делах французского государства. Скоро стали говорить, что Мария-Антуанетта капризна и упряма, недопустимо много тратит на наряды и драгоценности, на бесчисленные увеселения и пиршества, что она покровительствует консерваторам и самым ярым защитникам сословных привилегий. Неприязнь к бывшей австрийской принцессе усиливалась еще и тем, что у юных супругов долго не было детей. Только в 1778 году, через восемь лет после свадьбы, появилась дочь; первый сын родился в 1781 году, второй — в 1785 году.
Став королевой, Мария-Антуанетта принялась создавать в Версале — вернее, вокруг него — свой мир, свободный от чопорности и этикета, тот мир, в котором, как
