Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
На развитие науки и культуры маркизой расходовались огромные суммы. Только на ее меценатство ушло 8 млн ливров, а основные деньги тратились на покупку картин и скульптур, обустройство дворцов и библиотек, на оформление столичных площадей и бульваров. Помпадур занималась строительством Малого Трианона (1763–1768), площади Людовика XV (ныне площадь Согласия) и Елисейских полей (1754–1763), Королевской военной школы (1750), реставрацией Лувра. В 1750 году благодаря ее стараниям в Люксембургском дворце открылась постоянная экспозиция шедевров из королевских коллекций. Маркиза была своеобразным «министром изящных искусств», и практически все, на что она тратила деньги, сейчас считается культурным достоянием Франции.
Версаль в XVIII веке представлял собой зрелище, хотя и не поучительное, но радостное: несколько тысяч людей жили в свое удовольствие и наслаждались жизнью. Действительно, удовольствия в ту пору имели едва ли не политическое значение, поскольку дворян, отторгнутых от своих поместий и развращенных бессмысленными привилегиями, следовало занять чем-то приятным.
Скоротать время, как и прежде, помогали четыре главных занятия: любовь, азартные игры, охота и официальные развлечения. Дворцовые развлечения организовывал герцог Ришелье. Являясь первым постельничим, он также непосредственно руководил Les Menus Plaisirs (маленькие придворные удовольствия), Государственным департаментом, специально созданным для развлечений дворян. Развлечения на протяжении пятидесяти лет практически не менялись. Дважды в неделю был театр, «Комеди Итальен» и «Комеди Франсез», в особых случаях, таких как королевская свадьба, рождение, празднование победы, устраивались балеты, балы и фейерверки. Все было организовано чудесным образом, но отсутствовала оригинальность и элемент неожиданности. Кроме балов, большого удовольствия королю все эти увеселения не приносили. Он был человеком ищущим и любил перемены и новизну, по крайней мере в том, что касалось развлечений.
С первого дня своего пребывания в Версале мадам де Помпадур думала о том, как порадовать короля и не позволить скуке овладеть им. Она решила устроить частный театр. Обученная пению Желлиотом из «Комеди Франсез» и искусству декламации старым драматургом Проспером Кребийоном[23], она славилась своим актерским талантом и считалась лучшей самодеятельной актрисой Франции; к тому же ей хотелось продемонстрировать свое искусство королю.
Под руководством маркизы в галерее, ведущей в Кабинет медалей, был построен крошечный театр на четырнадцать зрителей. Над его убранством трудились Перо и Буше, костюмы создавал Перроне, а Нотрель — парики. Репетиции проходили в замке Шуази в обстановке глубочайшей секретности, даже королю не дозволялось на них присутствовать. Первой из многочисленных пьес, поставленных на подмостках театра, стал «Тартюф» Мольера[24], и произошло это 17 января 1747 года.
Людовик XV не был музыкален, он не очень поощрял музыку, хотя во Франции в ту эпоху творили Франсуа Куперен (1668–1733) и Жан Филипп Рамо (1683–1764). Скульптура и живопись нравились ему, но его подлинной страстью была архитектура, и он лично поощрял разнообразные проекты. Король настолько хорошо познал этот предмет, что его трудно было ввести в заблуждение, как специалист он вникал во все детали. Время его правления было периодом расцвета искусства и архитектуры. Не случайно господствовавший тогда, особенно во внутреннем убранстве, стиль с утонченными орнаментами и полными фантазий декорациями в стиле рококо был назван именем короля.
Двор и город образовали симбиоз. Король задавал тон, и ему следовало придворное дворянство, имевшее дворцы в этом стотысячном городе, в котором жили и творили художники, мастера и торговцы произведениями прикладного искусства. Эти художники и мастера находили здесь богатых покупателей и меценатов. С 1722 по 1774 годы для замков Людовика XV было куплено не менее 850 картин или сделаны заказы на них, более тысячи изящных предметов мебели, гарантировавших средства для жизни большому количеству известных краснодеревщиков.
Хотя Людовик XV терпеть не мог появляться на публике, от своих обязанностей, как он их себе представлял, он не уклонялся. Положение обязывало его в присутствии придворных просыпаться, обедать, молиться и снимать с помощью камергера сапоги. Как и при его великом прадеде, подъем и отход ко сну представляли собой официальную церемонию; но в парадной спальне король никогда не спал. Все знали, что он вставал и приступал к работе за несколько часов до официального подъема и даже сам разводил огонь в камине, чтобы не тревожить никого из слуг. Бывало, что после официального отхода ко сну он отправлялся поразвлечься в Париж или город Версаль. Камин в парадной спальне был всегда растоплен, потому что в холодную погоду официальная церемония подъема и отхода ко сну была делом не самым приятным.
Версаль менялся во времена правления Людовика XV не столь масштабно, как это было при Людовике XIV. После того, как в 1722 году король и его двор вернулись в Версаль, первым проектом стало завершение Салона Геркулеса, сооружение которого началось в последние годы правления Людовика XIV, но из-за смерти последнего закончено не было.
Если Людовик XIV жил практически на людях, то Людовик XV, более замкнутый, чем его прадед, позаботился о покоях, где он мог бы укрыться от любопытных глаз. Эти апартаменты состояли из пятидесяти комнат и семи ванных и более походили на загородный дом. Они получили наименование Малых апартаментов (Petits appartements) и создавались с 1735 по 1738 годы. Даже придворные могли появляться там лишь в том случае, если относились к привилегированному меньшинству наиболее приближенных или имели приглашение. С течением времени король устроил для себя покои еще более приватного характера, где его никто не беспокоил. В конце концов северное крыло превратилось в разветвленную сеть секретных переходов, потайных лестниц и миниатюрных комнат, выходивших во внутренние дворы. Их называли «крысиными гнездами». Людовик XV обожал миниатюрные вещицы, единственные в своем роде, и в убранстве этих «крысиных гнезд» использовался декор, уникальный по своему великолепию и изысканности.
Несмотря на стремление Людовика XV к уединению, Версаль, как и при его прадеде, был открыт для публики. В Зеркальную галерею можно было прийти без всяких специальных разрешений и формальностей. В летние воскресные дни простой парижский люд заполнял галерею. Народ свободно разгуливал здесь, наслаждаясь гладкостью паркета и толпясь время от времени в надежде увидеть короля. Дежуривший в зале «Бычий глаз» швейцарец запрещал лишь входить в покои Его Величества. Сам он обитал тут же за ширмой, где у него была печка, туалет
