Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина
Затем в сопровождении телохранителей и придворных Людовик проходил в свой кабинет. Вечер он проводил в кругу семьи, однако сидеть при нем могли только принцессы и герцог Орлеанский.
Наконец в одиннадцать часов наступал официальный заход «солнца», couchée (проще говоря, отход ко сну), церемония, прямо противоположная утреннему пробуждению.
Около полуночи король кормил собак, желал доброй ночи и уходил в свою спальню, где со многими церемониями отходил ко сну. Король снова делал свои дела на том самом стуле, снимал парик, облачался в ночную сорочку и ложился в постель. Хотя он не всегда там оставался, чаще предпочитая нырнуть в потайную дверь, ведущую в соседнюю опочивальню, где появления Юпитера дожидалась одна из его фавориток.
Укладываясь в постель, король все же ощущал некую пустоту в желудке, и, опасаясь, как бы ночью вконец не ослабнуть от истощения, на всякий случай имел под рукой графин с водой, три хлебца и две бутылки вина. Королевский врач Фагон рассказывал, что по ночам Его Величество любил полакомиться холодной дичью и кровавым бараньим жарким.
Итак, на протяжении всего дня на короля были устремлены восхищенные взоры нескольких тысяч человек, большинству из которых приходилось — если, конечно, они хотели сохранить свой статус — тратить огромные деньги на жизнь при дворе. Им нужно было покупать новые платья, парики, драгоценности и экипажи, участвовать в обязательных политических играх, подкупать особо приближенных к королю придворных, чтобы добиться даже самых малых услуг.
Этикет пробуждал зависть и тщеславие. Придворные стремились сблизиться с теми, кто был выше по рангу и отличиться от тех, кто стоял на ступеньке ниже. В этих маленьких «придворных войнах» король брал на себя роль третейского судьи: он улаживал ссоры, регламентировал непредвиденные случаи, предписывал правила. Чтобы установить свою власть «мирным путем» и контролировать механизм двора, он жаловал пенсии, вознаграждения, подарки к Новому году, давал свое согласие на покупку и продажу должностей. Это была вежливо навязываемая тирания, диктатура скуки и лизоблюдства, нескончаемая пантомима, разыгрываемая с целью держать в узде потенциально опасную аристократию.
Людовик XIV был полновластным королем, и установленный им этикет символизировал его божественный статус. Никогда еще обожествление монархии не заходило столь далеко. Королевское ложе превратилось чуть ли не в церковный алтарь: у него останавливались даже в отсутствие короля, дабы поклониться ему, как склоняются перед Святыми Дарами. А члены семьи Людовика находились в зависимости — и политической, и материальной, и моральной — от государя. В то же время родственники короля имели определенное влияние, формы которого были различными: назначения и перемещения государственных чиновников всех рангов, дипломатов, придворных, командные посты в армии, участие в дипломатических переговорах.
В 1666 году от рака груди умерла мать Людовика, королева Анна Австрийская. Ее смерть стала жестоким испытанием для короля. Перед самой кончиной, когда Людовик и Мария-Терезия склонились у ее одра, она прошептала: «Совсем дети...» На самом деле им тогда было уже по двадцать восемь лет, и из детского возраста они давно вышли. Особенно смерть королевы Анны оплакивала Мария-Терезия: она теряла своего лучшего друга. Королева Мария-Терезия была дочерью брата Анны и сестры Людовика XIII и приходилась двоюродной сестрой королю по материнской и отцовской линиям. Королева Анна обожала ее и была, возможно, единственным человеком во Франции, кто всегда принимал ее сторону. Мария-Терезия, пышнотелая маленькая блондинка, застенчивая, простодушная, говорившая с испанским акцентом, не пользовалась влиянием при дворе. Однако она вовсе не была глупа: нужно было обладать большой добродетелью, хладнокровием и умом, чтобы смеяться, когда хотелось плакать, когда ей предпочитали красавиц, обязывая ее находиться рядом с ними и улыбаться. Прожив двадцать два года во Франции, большую часть времени она по-прежнему проводила в обществе своей испанской горничной или испанского исповедника и с нетерпением ждала курьеров с родины.
Королевские фаворитки
Король, которого Мария-Терезия, к своему несчастью, любила всю жизнь, не отличался супружеской верностью, и, как писал Александр Дюма, «несмотря на красоту молодой королевы... ни одну минуту не был влюблен в супругу». «Я всем приказываю: если вы заметите, что женщина, кто бы она ни была, забирает власть надо мной и мною управляет, вы должны меня об этом предупредить. Мне понадобится не более двадцати четырех часов для того, чтобы от нее избавиться и дать вам удовлетворение». Так говорил король Людовик XIV своим придворным, стремясь подчеркнуть, что государственные интересы всегда были для него выше личных. «Время, которое мы отдаем нашей любви, никогда не должно наносить вреда нашим делам». Высказав в «Мемуарах» эту мысль, он подчеркнул: «Как только вы дадите свободу женщине говорить с вами о важных вещах, она заставит вас совершать ошибки».
Несмотря на эти заявления, женщины играли важную роль в жизни монарха. Людовик XIV, занимавшийся государственными делами ежедневно, на протяжении всей жизни (после смерти Мазарини, разумеется), и на женщин находил время.
В молодости король часто менял привязанности, однако, щепетильный и внимательный, он щадил чувства матери, никогда не доставлял ей неприятностей и старался держать от нее на почтительном расстоянии свою фаворитку и внебрачных отпрысков. Он знал, что мать переживала за него и опасалась, как бы он не попал под женское влияние. Поэтому на протяжении двадцати лет после смерти Мазарини Людовик XIV всегда старался держать свои любовные связи в большом секрете и в течение всей жизни королевы проводил все ночи в ее спальне. Предосторожность, которую он проявлял, прибегая к секретности и неопределенности, была связана не только с отношением к матери: она должна была символизировать, а также предохранять королевскую свободу. Мадам де Севинье, которая всегда была в курсе придворных дел, терялась в догадках, пытаясь вычислить имя (с 1667 по 1680 год) избранницы монарха, определить дату, когда ее предшественница впала в немилость.
Поэтому современным историкам, как и мадам де Севинье, трудно установить точный список и строжайшую хронологию любовных связей Людовика XIV. Историки даже расходятся во мнении, сколько у Людовика было официальных фавориток, пятнадцать или шестнадцать. Число побочных детей также подсчитать сложно, хотя потом король признал более десяти внебрачных детей[13]. В то время как все дети любви скрывались, и все интимные свидания устраивались крайне конфиденциально, дружеская и куртуазная стороны связей не маскировались королем.
Каждая из королевских фавориток имела официальное положение при дворе. Вместе с Людовиком XIV молились его законная и незаконная семьи. Стоило распространиться слуху, что Его Величество обратил свой взор на какую-то очаровательную даму, как ей начинали
