Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Монетаризм не как теория денежного обращения, или учение о функции денег в обществе, а как общая модель хозяйственной системы и как идеологическая доктрина социально-экономического либерализма возник на Западе сравнительно недавно. Его основные концепции были сформулированы в США в 60-е годы профессором Чикагского университета Милтоном Фридманом. Советские экономисты могли познакомиться с общими положениями новой теории по книге американского историка экономической мысли Б. Селигмена, одна из глав которой называлась: «Милтон Фридман: теория как идеология»[467]. М. Фридман и его последователи называли себя консервативными либералами или либеральными консерваторами и выступали в данном случае против кейнсианства, то есть другой экономической доктрины, которая была господствующим течением западной экономической науки в 30—50-е годы. Кейнсианство было связано с именем знаменитого английского экономиста и публициста Джона Кейнса (1883–1946). Главные принципы своего учения Кейнс сформулировал под влиянием мирового экономического кризиса 1929–1933 годов. Основной целью кейнсианства было поддержание эффективного спроса и полной занятости, сохранение равновесия в экономике, что в свою очередь требовало использовании методов государственного регулирования, увеличения расходов государства, расширения общественных работ, введения пособий по безработице, жесткой налоговой политики и пр. Изменения в западной экономике под влиянием кейнсианства были настолько велики, что многие называли этот поворот «кейнсианской революцией».
Не являясь экономистом, я не могу излагать здесь и комментировать полемику между монетаристами и кейнсианцами. Однако нельзя не сказать о том, что серьезные российские экономисты считают концепции Егора Гайдара не монетаризмом, а «чахлой и грубой карикатурой на монетаризм». «Общепризнано, – пишет доктор экономических наук Ю. Ольсевич, – что теоретической и идеологической основой “шоковых реформ” в России и в странах Восточной Европы служит современный монетаризм. Трудно, однако, представить, чтобы столь авторитетная, глубоко разработанная и широко принятая экономическая доктрина могла быть научной базой столь провальной хозяйственной политики. Возникает вопрос: являются ли сторонники методов шоковой терапии в России действительными представителями научного монетаризма или они попросту самозванцы, местные и пришлые, которых всегда было немало на Руси в смутные времена?»[468] Разобрав в своей большой статье «злоключения монетаризма в России», Ю. Ольсевич делает вывод, что экономику России разрушил не монетаризм, а «некий подозрительный импортный товар, который под маркой “монетаризма” продается у нас западными коммивояжерами и их местными помощниками»[469]. Надо сказать и о другом. И кейнсианство и монетаризм являются концепциями западной экономической мысли. Эти доктрины органически связаны с реальностями капиталистической экономики Запада и не могут применяться в экономических моделях иного типа. Никакой теоретической концепции перехода от экономики и социальной действительности государственного социализма к капиталистической рыночной экономике не существует в природе. Разработка концепций рыночной экономики, но в сочетании с социализмом была только начата в России еще во времена НЭПа. Однако достижения российской экономической науки 20-х годов не были использованы в 90-е годы, как и разработки начала 60-х годов. Не изучался также немалый практический и теоретический опыт Китая 80—90-х годов. Применять же при проведении «структурной трансформации» в России методы и учения, разработанные в совершенно иной экономической среде, это примерно то же самое, что и применение методов овощеводства при выращивании лошадей или лечение людей методами ветеринарии. Это отчасти понял покинувший Россию Дж. Сакс, когда писал, что «вскрыв больного, мы вдруг обнаружили, что у него совершенно иное анатомическое устройство и внутренние органы, которых мы в нашем медицинском институте не проходили». Я уже приводил выше эту цитату. Разумеется, более умный и опытный человек мог бы заметить разницу еще до вскрытия.
Но вернемся к финансовой ситуации в России после проведенной здесь либерализации цен и отказа от государственного регулирования экономики. В соответствии с гайдаровско-монетаристскими догмами главной целью реформ нового правительства были финансовая стабилизация в стране, ликвидация бюджетного дефицита и укрепление рубля, который должен был превратиться в устойчивую и конвертируемую европейскую валюту. Однако ситуация в экономике России вышла из-под контроля уже в январе 1992 года. Либерализация цен и стремительная инфляция, ограбление вкладчиков и дефицит наличности в стране – все это породило недоверие к финансовым учреждениям страны, к бегству от рубля и привело не просто к очередному финансовому кризису, но к настоящей финансовой катастрофе. Российские деньги не только быстро обесценивались, но и исчезали из обращения. Страну охватила эпидемия неплатежей, замкнутый круг которых грозил парализовать экономическую жизнь в России и странах СНГ, которые продолжали входить в рублевую зону. Я говорил выше о последствиях этого дефицита наличности. Мой брат Жорес, побывавший летом 1992 года в России и на Украине, также писал в одной из своих статей: «Посетив Россию и Украину, я с удивлением обнаружил, что отнюдь не войны на окраинах, не инфляция и не проблемы с продовольствием являются главными раздражителями населения, грозящими перерасти в стихийные бунты, а простая невозможность получить зарплаты, пенсии, стипендии или просто сбережения из банка. Это неожиданное явление, обозначаемое обычно как “кризис наличности”, усиливается с удалением от Москвы и Санкт-Петербурга, где находятся главные фабрики “Гознака”, печатающие банкноты и штампующие металлические разменные монеты. Если в Москве рабочим в июне выплачивали зарплату за май, то в Твери – лишь за апрель, в Челябинске – за март, в Бурятии и Сибири – еще за февраль… Всего по России долг правительства населению возрос с 40 млрд рублей в марте до 150 млрд рублей в июне и продолжает возрастать. Егор Гайдар, назначенный исполняющим обязанности премьер-министра, обещал снизить остроту напряжения путем выпуска в июле новой “максимальной” банкноты в 5000 рублей и золотых монет достоинством в двадцать пять и пятьдесят тысяч рублей, а также индексацией задержанных зарплат по уровню инфляции. Однако некоторые независимые эксперты считают, что процесс денежного обращения в России и СНГ вышел из-под контроля правительства. Реформа, начатая с января 1992 года прежде всего для создания бездефицитного бюджета и стабилизации денежного обращения, привела уже в середине года к рекордному бюджетному дефициту и к почти полному расстройству финансовой системы. С этой точки зрения назначение Гайдара на пост премьера, ранее занимаемый самим Борисом Ельциным, следует рассматривать не как усиление сторонников “рыночной” реформы, а как попытку Ельцина дистанцироваться от правительства, не выполнившего ни одного из своих декабрьских обещаний»[470].
Не только монетаристы, но и их оппоненты
