Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
В мае 1992 года Ельцин был вынужден вносить коррективы не столько в политику, сколько в персональный состав правительства. Геннадий Бурбулис лишился поста первого вице-премьера, хотя и оставался до ноября 1992 года руководителем группы советников при Президенте Российской Федерации. Огромное недовольство результатами реформ в сознании большинства народных депутатов России и части российского общества сконцентрировалось весной на фигуре Бурбулиса. Появился даже термин «бурбулизация» России. Публицист Л. Леонидов писал по этому поводу: «Для обыденного сознания бурбулизация – это воровской беспредел в экономике, полная утрата приличий и страха чиновничеством, цинизм, холодная жестокость к малым мира сего… Это когда каждодневно принимаются неработающие указы, а закона об организованной преступности нет. В это время пишутся хорошие книги и симфонии, таланты и силы людей творческих используются в основном на адаптацию в новых географических и социально-экономических условиях. Если же судить теоретически, бурбулизация – это состояние тотального распада общества, охватившее его политическую, экономическую и духовную сферы, характеризуемое постоянным нарастанием разрушительных процессов, обусловленных противоестественным способом предшествующего бытия и мышления… Экономической базой бурбулизации является распадающаяся госсобственность, пребывающие в хаосе производственные отношения; политической – саморазрушающийся тоталитаризм; идеологической – суженное, сумеречное общественное сознание. Таких исходных условий врагу не пожелаешь, а себе и ближним – воистину наказание за грехи отцов… Три источника бурбулизации; а) агонизирующая, утратившая витальные силы общественная система; б) утопические представления о ней; в) утопические представления обо всем на свете, в особенности о Западе»[454].
Типичный временщик, способный удерживаться у власти только благодаря Ельцину, Бурбулис шокировал многих даже характером своего поведения и высокомерием, за которым он, видимо, скрывал неприязнь к людям и комплекс неполноценности. «Без авторитета Ельцина, – писал бывший пресс-секретарь Бурбулиса Вольдемар Корешков, – он мало на что может рассчитывать. Народ очень четко раздает своих радетелей и титулованных фаворитов… Политик такого масштаба, как Бурбулис, не должен быть подвержен мишуре должностных привилегий. Это еще одно уязвимое место нынешнего государственного секретаря. Если служебный кабинет, то обязательно Суслова или Горбачева, если автомобиль, то только тот, который получил в народе точное название – “членовоз”. Да еще с сопровождением. Личные квартирмейстеры позаботятся о престижной квартире, даче и всем прочем. Стала заметно бросаться в глаза та вельможность, которую Геннадий Эдуардович стремительно освоил в высших коридорах власти. Очевидцы рассказывали, как охранник, постоянно сопровождавший Бурбулиса, буквально на лету подхватывает пальто, которое патрон, не оглядываясь, небрежно сбрасывает на ходу со своих плеч. Боже милостивый, откуда же все это? И как скоро привык?»[455]
Сидя в своем, а ранее горбачевском, кабинете в Кремле и принимая журналистов, на вопрос: «Допускаете ли вы, что в какой-то момент Ельцин может вас предать?» – Бурбулис ответил: «Нет. Но также для него исключено переносить личные отношения на государственную службу». На еще более прямой вопрос: «Вы хотите сказать, что в окружении Ельцина у вас нет конкурентов?» – Бурбулис ответил: «Я хочу сказать более деликатно и корректно: я знаю себе цену. То, что могу сделать я, никто больше сделать не может»[456]. И все же Бурбулису пришлось вскоре покинуть свой кабинет в Кремле и свое место рядом с Ельциным. «Мои посты и должности – величина переменная, – как-то сказал Бурбулис, – но мои отношения с Ельциным – величина постоянная». Впрочем, и Ельцин в это же время говорил: «Я своих людей никогда не отдаю». Пришлось отдавать, и не одного лишь Бурбулиса. Так в старину русским царям приходилось бросать бушующей вокруг Кремля толпе на растерзание нелюбимого народом боярина. Все же Бурбулис отделался легче. Он возглавил неправительственный фонд «Стратегия» и пытался через неформальные контакты в окружении Ельцина проталкивать свои рекомендации, с которыми, однако, уже мало кто считался.
Объясняя в своих мемуарах причины отставки Бурбулиса, Ельцин полностью перекладывает на него и на команду Гайдара неутешительные результаты первого года реформ. «Бурбулис, назначенный первым вице-премьером, – писал Ельцин, – был в тот момент реальным главой кабинета министров… Бурбулис недолюбливал чиновничество как класс, презирал аппаратную работу, ему очень нравился разрушительный запал гайдаровских министров… Вообще, если говорить о гайдаровских министрах, их подвело абсолютное неумение реализовывать свои же собственные программы. Столкнувшись с грубой и тяжелой практикой, они растерялись… Бурбулис их поддержать не мог в силу природной антипатии к черновой работе… Россия сопротивлялась их экспериментам, поскольку в России очень сложно что-либо создать, но еще сложнее в ней что-либо развалить. Скоро выяснилось, что правительство Гайдара, быстро принимающее одно решение за другим, оказалось в полной изоляции. По стране они не ездили – было некогда… Все негативные последствия этой ситуации обострились перед VI съездом. К этому времени стало ясно, что правительство Гайдара воспринимают не как самостоятельную экономическую группу, а как команду Бурбулиса. А у него самого сложились не просто плохие, но невозможные отношения со всеми фракциями парламента, с вице-президентом, с Администрацией Президента РФ. Видимо, здесь сказались и ревность Бурбулиса, и стремление убрать сильных конкурентов – словом, все качества самолюбивой натуры. Не скрою, в какой-то момент я начал чувствовать подспудно накопившуюся усталость – одно и то же лицо я ежедневно видел в своем кабинете, на заседаниях и приемах, у себя дома, на даче, на корте, в сауне. Можно и нужно стремиться влиять на президента – для пользы дела, для реализации своих идей. Но только знать меру при этом! Так же просто, как входил Бурбулис на любое совещание, он начал входить в меня самого. В личных отношениях наступил какой-то предел. Что ж, это бывает»[457]. «В политических розыгрышах жертва фигуры – обычное дело», – меланхолически заметил по этому поводу один из журналистов.
Летом 1992 года Ельцин включил в состав правительства несколько опытных представителей директорского корпуса. Вице-премьером стал Георгий Хижа, вице-мэр Санкт-Петербурга, еще недавно возглавлявший крупнейший электротехнический комбинат «Светлана». Хижа, однако, не продержался на своем новом посту даже года и ушел из российской политики. Еще одним вице-премьером стал Владимир Шумейко, еще недавно директор Краснодарского завода измерительных приборов, народный депутат РСФСР и заместитель Председателя Верховного Совета Российской Федерации. Шумейко продержался на своем новом посту около полутора лет, а в большой политике – до января 1996 года. Третьим вице-премьером по проблемам топлива и энергетики стал Виктор Черномырдин, занимавший пост председателя правления концерна «Газпром». Сам Ельцин отказался с лета 1992 года от поста премьер-министра. Исполняющим обязанности премьера стал Егор Гайдар. Зимой и весной 1992 года многие заседания кабинета министров проводил или, по крайней мере, начинал сам Ельцин. Он вел эти заседания жестко, и молодые министры, по признанию А. Шохина, настолько
