Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

тысячу рублей. Однако фабрики «Гознака» не были готовы к увеличению нагрузок и изменению номиналов. Гайдар обвиняет в этом почему-то Руслана Хасбулатова, который якобы остановил выполнение своевременных и разумных распоряжений правительства. Уже в марте 1992 года в стране возник кризис наличности: десятки миллионов людей не могли вовремя получить заработную плату, пенсии, пособия, стипендии. Этот кризис по разным причинам обострялся затем каждый год весной и осенью, хотя «Гознак» печатал купюры в пятьдесят тысяч, в сто и пятьсот тысяч рублей. На разных предприятиях начали выдавать заработную плату посудой и водкой, пиломатериалами и углем, конфетами и тканями, холодильниками и консервами. При этом специальным указом была объявлена полная свобода торговли: граждане страны могли продавать что угодно и где угодно. Центральные улицы и площади Москвы на несколько месяцев превратились в большую толкучку. Понятие спекуляции исключалось из списка правонарушений. Были отменены и многие ограничения во внешней торговле.

Социального взрыва, которого так боялся Гайдар, тем не менее, не произошло, а число забастовок увеличилось незначительно. Среди рабочих и служащих царили растерянность и недоумение. К тому же многие семьи успели сделать в 1991 году немалые запасы круп, сахара, соли, курева, консервов, масла, муки. Но не было и поддержки реформ. Экспресс-анализ общественного мнения, проводимый Институтом социологии парламентаризма, показывал рост недовольства и нарушение социального баланса в обществе. Уже в январе 1992 года число людей, выражавших неудовлетворенность своей жизнью, увеличилось с 61 до 81 процента; 46 процентов опрошенных, из них 67 процентов пенсионеров и инвалидов, заявляли, что рост цен «невозможно выдержать». На вопрос: «Верите ли вы в успех экономической политики Ельцина?» – 2 января ответили «да» 52 процента респондентов, а 30 января только 38 процентов. Только 6 процентов опрошенных верили в обещание Ельцина преодолеть экономический кризис к концу 1992 года. Еще 20 процентов жителей страны надеялись, что положение в экономике начнет улучшаться в 1993–1994 годах; 21 процент россиян были уверены в том, что их жизнь станет улучшаться с 1997 года, только 14 процентов респондентов не надеялись на улучшение ситуации в течение десяти лет, а 13 процентов считали необходимым устранить правительство Ельцина – Гайдара даже путем «силового давления»[448].

В разработке проекта экономических реформ в России еще осенью 1991 года принимала участие группа западных экспертов во главе с Дж. Саксом. В 1992 году правительство Гайдара пригласило еще несколько десятков советников из США и стран Западной Европы. Число этих «буржуазных спецов» постоянно увеличивалось, однако положение дел в российской экономике продолжало ухудшаться. Общее направление стратегии экономических реформ для России, рекомендованное МВФ и МБРР, было продиктовано в первую очередь интересами западной экономики. Речь шла о стимулировании экспортных отраслей российской экономики, генерирующих валютные доходы. Это было необходимо для расширения импорта и погашения внешних долгов, унаследованных от СССР. Запад не был заинтересован в расширении экспорта из России потребительских товаров, оружия, новых технологий. Поощрялся прежде всего экспорт нефти, природного газа, цветных металлов, электроэнергии, древесины, удобрений и других продуктов химической и нефтехимической промышленности. В результате наблюдалась парадоксальная картина непрерывного снижения жизненного уровня населения при быстром росте внешнеторгового оборота и при невиданном ранее положительном балансе внешней торговли. Экспорт России в промышленно развитые страны Запада уже в 1992 году превысил подобный экспорт в любой год предшествовавшего десятилетия всего СССР. При этом, если баланс долларовой торговли у СССР почти всегда был отрицательным, то у России он стал положительным. Прибыль от торговли с капиталистическими странами уже в 1992 году составила, по разным источникам, от 7 до 10 млрд долларов. Но радоваться здесь было нечему. Для России рост экспорта нефти, природного газа и цветных металлов означал сокращение тех отраслей отечественной промышленности, которые были ориентированы на внутренний потребительский рынок. Сокращалось производство высокотехнологичных отраслей, таких как авиастроительная и аэрокосмическая, и почти всех отраслей машиностроения. Поскольку общая добыча нефти в стране продолжала снижаться, а добыча природного газа не росла, экспорт энергоносителей мог увеличиваться лишь за счет сокращения всех энергоемких производств отечественной экономики. Не соблюдалось и главное условие разумного использования экспортных возможностей – производить инвестиции значительной части экспортных прибылей в модернизацию основных производственных отраслей и даже в реконструкцию сырьевых отраслей. Возможности этих отраслей не увеличивались, оборудование, нефте- и газопроводы работали на износ, множилось число тяжелых аварий. Генерируемый растущим экспортом огромный валютный капитал не выполнял тех функций, которые ожидались в теории от коммерческой прибыли правительства. Хотя десятки миллиардов долларов, полученные от экспорта нефти, природного газа, металлов и другого сырья, принадлежали не частным лицам, а государству, которое через министерства выдавало экспортные лицензии, эти огромные валютные фонды почти не возвращались в российскую экономику и не использовались даже для погашения внешнего долга, который продолжал быстро расти. Из России началось бегство капитала; большая часть экспортных прибылей оседала в западных банках, причем главным образом в форме частных валютных сбережений, служивших защитой от инфляции и налоговой службы для крупных и мелких дельцов. Часть долларовых прибылей использовалась для расширения чисто потребительского импорта, который дополнительно подавлял отечественных товаропроизводителей.

Реальная картина была, однако, более безотрадной. На советских заводах многие склады сырья и материалов охранялись не очень надежно. Но мало кому могла раньше прийти мысль украсть вагон меди или эшелон с трубами или нефтью. Внутренние цены на сырье были низкими, а границы хорошо охранялись. Теперь ситуация изменилась. Границы России со странами СНГ оставались «прозрачными», почти не охранялись и границы со странами Прибалтики. Таможенный контроль только начал налаживаться, заработную плату на заводах задерживали, и уровень ее снижался. В этих условиях из России начался контрабандный вывоз сырья и других ресурсов, размеры которого не поддавались учету. Доходы от этой нелегальной торговли делили между собой чиновники и дельцы России и стран ближнего и дальнего зарубежья. Уже в 1992 году из одной лишь Эстонии экспорт цветных металлов измерялся десятками тысяч тонн, хотя здесь не велась их добыча. Весь этот экспорт был основан на воровстве и контрабанде; в соседних с Эстонией российских областях срезались и «шли на экспорт» даже провода линий электропередач. В таких условиях мало кто из воротил теневого бизнеса переходил на легальное положение. Контрабанда и нелегальные сделки приносили гораздо больший доход, которым не надо было делиться с государством. Правительство, в сущности, утрачивало последние рычаги для регулирования экономики и лишь пыталось внести некую упорядоченность в растущий хаос. Это признает в своих мемуарах и сам Гайдар. «Пользуясь военной терминологией, – пишет он, – можно сказать, что в мае-августе 1992 года правительство под натиском превосходящих сил отступало, ведя арьергардные бои и стараясь по мере возможностей удерживать важнейшие направления, а на некоторых участках продолжало наступление»[449].

Некоторые из видных членов правительства были явно деморализованы. Летом 1992 года я участвовал в Верховном Совете РСФСР в относительно узком