Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

— Кенджи кое-что знает. Сомневаюсь, что Эйвери ему что-то рассказала, но он сообразительный. Думаю, он кое-что понял сам. Но всю историю знает только Барни. Я знаком с ним с тех пор, как мы все впервые приехали в Лос-Анджелес. Тогда он был вышибалой и охранял вход в «Пиг ен Висл». Однажды ночью на него напали трое здоровяков. Я увидел это, вмешался, чтобы помочь, и получил ножом в ребро еще до того, как драка закончилась. Провел почти неделю в больнице. А когда я вернулся к работе, Барни сказал, что обязан мне жизнью. Я подумал, что он просто драматизирует, но годы спустя, когда он начал работать в полиции Лос-Анджелеса после службы в армии, Барни позвонил мне и сказал, что если мне что-нибудь понадобится, я могу на него положиться.

Нико отвел взгляд, но не прекратил рассказывать.

— Оказалось, что мне кое-что было нужно. Примерно в то же время Эми заключила контракт с «Виктория Сикрет» и стала одним из их «ангелов». Какой-то старый фотограф-негодяй решил, что она очень похожа на модель-подростка, с которой он работал много лет назад. Первое модельное агентство, с которым Эми подписала контракт, давно закрылось, но этот придурок все еще был на плаву. Он знал, что, вероятно, сохранились и ее фотографии того времени. Поэтому я рассказал Барни. Он позаботился об этом. Он сделал так, чтобы все исчезло, все следы того, что Эми существовала до того, как стала Эйвери.

— А фотограф? — спросил я.

Нико повернулся ко мне и немного колебался, прежде чем сказать: — Больше я о нем ничего не слышал.

Это повисло между нами. Нико смотрел на меня своими прекрасными глазами и ждал. Ждал, как я отреагирую, решу ли я, что именно его слова о том, как он заставил Барни «позаботиться» о фотографе, станут тем, что окончательно оттолкнет меня.

То, что он все это рассказывал, доверяя мне такую важную информацию, не только о своей судьбу, но и о судьбе Барни, заставило мое сердце переполниться радостью, словно оно вот-вот разорвется. В тот момент я так сильно его любила, что мне было физически больно.

Я взяла его лицо в свои ладони. Нико напряженно смотрел на меня снизу вверх, его глаза все еще были красными и влажными. Дрожащим шепотом я спросила: — Знаешь, что я думаю?

Он стиснул зубы и покачал головой.

— Я думаю, ты сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить Эми. Ты также защитил и Барни, хотя не был обязан этого делать, и я уже видела, как ты защищаешь меня. А теперь ты все мне рассказываешь, говоришь правду, хотя она отвратительна и может навлечь на тебя всевозможные неприятности и разрушить твою карьеру, если я кому-нибудь расскажу… и все это заставляет меня думать, что я могу доверять тебе тоже. Даже свою жизнь.

Нико испытал невероятное облегчение. Я видела это в его глазах, чувствовала всем телом. Он сел, притянул меня к себе и поднял с ковра. Затем отнес меня на кровать, опустил на матрас и начал медленно раздевать меня, словно разворачивал подарок. По его отчаянным глазам я поняла, что нужна ему, что он хочет раствориться во мне, и я была счастлива позволить ему это.

Мне тоже нужно было раствориться в нем. Нам нужно было раствориться друг в друге.

На этот раз это был не секс. Нико занимался со мной любовью с почти отчаянной нежностью: его поцелуи были ласковыми, руки — нежными, а его взгляд был таким мягким и беззащитным, что мое сердце словно сжимал невидимый кулак, пока я смотрела в его глаза. А когда все закончилось и мы лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга, Нико уткнулся лицом мне в шею, обнял меня и заплакал.

Меня захлестнула любовь, яростная и обжигающая. Любовь и чувство защиты были настолько сильны, что я знала: я сделаю все, что в моих силах, чтобы он больше никогда не испытал такой боли. С каждым вздрагиванием его плеч и тихим сдавленным всхлипом я клялась, что он больше никогда не будет страдать так, как сейчас, если я хоть что-то могу сделать, чтобы этого не допустить.

Через некоторое время Нико успокоился. Его тело расслабилось. Вскоре он заснул, словно обрел покой.

Я обнимала его, пока не взошло солнце. Через высокие окна я наблюдала за тем, как солнце поднимается над Лос-Анджелесом. Я почувствовала, как мой центр тяжести смещается к нему, ощутила ясное и спокойное понимание того, что любовь между нами — это единственное по-настоящему прекрасное, что я когда-либо знала в своей жизни.

Мы с Нико были нужны друг другу. Теперь мы были в безопасности.

Мы оба наконец-то вернулись домой.

Глава 23

Когда я проснулась, Нико все еще обнимал меня, прижимаясь ко мне, как питон. Несмотря на то, что он был довольно тяжелым, а от его тепла я вся взмокла, мне нравилось просыпаться в его объятиях.

Но, к сожалению, мне очень нужно было в туалет.

— Милый, — прошептала я, пытаясь как можно осторожнее высвободиться из его объятий. В ответ он притянул мое обнаженное тело к себе и молча уткнулся лицом мне в грудь.

Я тихо рассмеялась.

— Нечестно прятаться у меня в декольте.

Его голос звучал приглушенно из-за моей груди и был хриплым после сна.

— Это мое самое любимое место в мире. Здесь никогда не случается ничего плохого.

От этих слов мое сердце растаяло. Даже самый большой и крутой альфа-самец в душе остается маленьким мальчиком. Я погладила его шелковистые темные волосы и улыбнулась еще шире, когда он издал звук, похожий на мурлыканье.

— Если ты не дашь мне встать, чтобы сходить в туалет, может случиться что-то плохое, суперзвезда.

Он поднял голову и сонно моргнул.

— Сначала я должен тебе кое-что сказать.

Я приподняла бровь.

Нико произнес: — Я хочу детей.

Бац! — сердце ударилось о грудную клетку. Я открыла рот. Но ничего не сказала.

— Больше, чем двоих. Может, четверых.

— Ты хочешь четверых детей? — повторила я шепотом. Он кивнул. — Со… мной?

Нико оглядел комнату, а затем снова посмотрел на меня.

— Ты видишь здесь кого-нибудь еще?

Белки его глаз были налиты кровью, отчего синие радужки казались еще ярче. Он смотрел на меня, ожидая ответа, с совершенно серьезным выражением лица. На мгновение я представила, как четверо прекрасных темноволосых детей бегают по парку и радостно кричат, а мы с Нико держимся