Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер
Мое сердце то бешено колотилось, то замирало. У меня слегка закружилась голова.
— Я говорю тебе это, потому что не собираюсь больше тратить время на то, что ненастоящее. Я всегда хотел семью. Я не молодею. И теперь, когда у меня есть ты… — он нежно поцеловал меня в губы, — я не вижу причин откладывать это.
Казалось, в комнате не хватало воздуха. Мне было трудно дышать. Воспоминания будоражили мои чувства, и я боялась, что меня либо стошнит, либо я расплачусь.
— Эм… может, подождем с началом, пока я не схожу в туалет?
Мне уже следовало понять, что Нико не оставит без внимания мою попытку легкомысленно увильнуть. Его сонный взгляд стал более проницательным. Он приподнялся на локте и склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо.
— Что случилось?
Я отвернулась, с трудом сглотнув.
— Кэт…
— Дай мне секунду, — прошептала я, отчаянно пытаясь отдышаться. Я вырвалась из его объятий и резко села, прикрыв обнаженную грудь простыней. Нико сел рядом со мной, напряженный и настороженный, не сводя глаз с моего лица.
Затаив дыхание, я смотрела в окно на город внизу и прижимала руку к сердцу. Я знала, что сейчас расплачусь — об этом свидетельствовали мои слезящиеся глаза, бешено колотящееся сердце и дрожащие руки, — но надеялась, что смогу продержаться еще несколько минут и не сорвусь окончательно.
Я никогда не говорила вслух о том, что собиралась рассказать Нико. С тех пор как это случилось, прошло больше восьми лет. Но он был так честен со мной, рискуя всем, что я тоже должна была быть с ним предельно честной.
Как бы больно это ни было.
— Когда мне было семнадцать, я забеременела.
Первые слезы выступили на моих нижних веках и покатились по щекам. Я не стала их вытирать. Нико, сидевший рядом со мной, молчал.
— В то время моя мама была смертельно больна раком груди. После ухода отца она часто болела, но в этот раз все было по-другому. Я никогда не видела ничего хуже, чем наблюдать за ее смертью. Это было жестоко. В течение года она угасала прямо у меня на глазах. Я была совсем ребенком, без отца, без братьев и сестер, и мне пришлось столкнуться с тем, что я совершенно одна в этом мире, и я просто… я просто сошла с ума. — Мне пришлось закрыть глаза, боль от воспоминаний была острой, как лезвие, царапающее каждое нервное окончание. — У меня был роман со школьным психологом.
Нико провел рукой по моему позвоночнику, под волосами. Затем обхватил меня за шею и сжал. Почему-то от его поддержки мне стало еще хуже.
— С точки зрения логики я могу оглянуться назад и понять, что была всего лишь напуганным подростком, который искал отца в лице Гленна, но в то время я думала, что это любовь. Гленн хотел, чтобы я сделала аборт. Я не могу его винить. Если бы кто-нибудь узнал о нас, его бы уволили и, возможно, привлекли к ответственности. Но я никому ничего не говорила. А когда я сказала, что не хочу делать аборт, он перестал со мной общаться. Гленн уволился прямо посреди учебного года и уехал. Больше я его никогда не видела.
— Ублюдок, — пробормотал Нико.
— Да, — невесело рассмеялась я. — И вот я оказалась беременной несовершеннолетней девушкой с умирающей матерью. Я подружилась с медсестрой хосписа, которая ухаживала за моей мамой, и призналась ей в своем положении. Конечно, я не могла сказать об этом матери. Очевидно, что у меня не было выбора. Но медсестра хосписа направила меня в агентство по усыновлению, и я зарегистрировалась там.
Мой голос срывался. По щекам текли слезы, капая на грудь. Нико придвинулся ближе и обхватил меня ногами за бедра. Он притянул меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Я не сводила глаз с прекрасного ясного неба, сосредоточившись только на следующем вдохе.
— Мне нужно было решить, кто станет приемными родителями. Было много желающих; я и не подозревала, что так много людей, которые хотят детей, не могут их завести. Но была одна пара, Брайан и Диана. Они оба из больших семей и всегда хотели детей, но она не могла их иметь, потому что перенесла рак. Из-за химиотерапии у нее наступила ранняя менопауза. Я выбрала их. Из-за моей мамы и ее заболевания. Я чувствовала, что между нами есть связь. Как будто так и должно было быть.
Нико крепко обнял меня.
— Это прекрасно, детка. Ты поступила правильно.
Мое лицо исказилось. Я ничего не видела из-за слез, поэтому крепко зажмурилась и задрожала в его объятиях.
— Я еще не закончила рассказ.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем я смогла взять себя в руки и продолжить.
— Когда умерла моя мать, мне было восемнадцать. В тот день, когда мне позвонили из хосписа и сказали, что она скончалась, у меня начались схватки. — Я издала сдавленный звук и хватала ртом воздух. — Мне оставалось до родов почти два месяца.
Нико застыл совершенно неподвижно. Его объятия были удушающими.
Мои последние слова были произнесены шепотом.
— Это была девочка. Она была такой крошечной. Такой хрупкой. Я не могла поверить, что она вообще выжила. Три дня мы с Брайаном и Дианой провели в отделении интенсивной терапии в больнице, наблюдая за ее борьбой. А на третий день наша малышка умерла.
Нико в ужасе выдохнул: — Нет.
— Врачи не могли точно сказать, была ли это генетическая предрасположенность, возможно что-то не так было с ребенком, из-за чего он все равно должен был родиться раньше срока, или же преждевременные роды произошли из-за стресса, вызванного смертью моей матери. Но у меня не было денег на анализы, да и какая разница? Моего ребенка не стало. Моей матери не стало. А Брайан и Диана страдали почти так же сильно, как и я. Может быть, даже сильнее. Все их надежды и мечты рухнули.
И я чувствовала себя ответственной. Хоть я и ненавидела себя за это, в глубине души мне хотелось сделать аборт, как того хотел Гленн. В глубине души я считала, что сама виновата во всех страданиях, которые причинила этой милой паре. В глубине души я тоже хотела умереть.
Нико развернул меня к себе. Он качал головой, и в его глазах стояли слезы.
Я перебила его, прежде чем он успел что-то сказать. Всхлипывая, я произнесла: — Поэтому я не знаю, может, со мной что-то не так, может, я не смогу родить здорового
