Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
И тут он кусает меня.
Из меня вырывается крик, и это совсем не похоже на то удовольствие, к которому я готовилась. Боль настолько сильна, что ослепляет, и на мгновение я даже не могу дышать. Я извиваюсь под ним, пытаясь отстраниться, но он крепко держит меня.
— Почему… зачем ты это делаешь? — Выдыхаю я.
Он отстраняется, проводя кончиком языка по тому месту, где укусил меня, словно успокаивая боль.
— Ты знаешь почему, — бормочет он.
— Черт, ты... ты мучаешь меня.
У меня перехватывает дыхание, и слова проникают куда-то глубоко, заглушая все удовольствие, снова обостряя его.
— Это все? — Я тяжело дышу, извиваясь под его рукой. — Ты хочешь... сломать меня?
— Я хочу, чтобы ты умоляла меня. — Его пальцы двигаются, обводя плотное кольцо мышц, легкое, как перышко, прикосновение.
В его словах есть невысказанное требование, что-то, о чем он умалчивает, но я чувствую это так же ясно, как давление его руки на меня. Ему надоело ждать. Ему надоело преследовать. Если я хочу удержать его, если я хочу, чтобы он остался, мне придется впустить его, позволить ему увидеть все, что я скрывала за слоями лжи и уклончивости.
У меня сжимается грудь, и с каждым вздохом мне становится все труднее дышать, потому что внутри меня бушует битва. Я не могу потерять его. Я не могу. Но мысль о том, чтобы отдать ему ту часть себя, которую я всегда оберегала, словно разрывает меня на части.
Боже, шепчу я в своей голове, и мольба вырывается прежде, чем я успеваю ее остановить. Пожалуйста, пожалуйста, не дай мне потерять его.
— П-п-пожалуйста...
Его пальцы все еще сжимаются.
— Пожалуйста, что?
Его голос возвращает меня к реальности. Это напоминает мне о том, почему я все это время держала его на расстоянии вытянутой руки, почему я никогда не позволяла ему увидеть те стороны себя, которые я скрывала. Впустить его означало бы дать ему власть надо мной, возможность ранить меня так, как никто другой никогда не смог бы. И в ту секунду, когда я сдаюсь, я понимаю, что пути назад нет.
Раздраженный вздох.
— Пожалуйста. Что?
— Боже, я ненавижу тебя...
Его губы скользят вниз по моей шее, разжигая мои чувства.
— Что “пожалуйста”?
— Не могу!
Он снова вздыхает.
— Пожалуйста. Что?
Его вздох почти смиренный, как будто он наконец — то смирился с тем, что я не собираюсь давать ему то, что он хочет, но я знаю его лучше, чем это. Он еще не закончил со мной, ни в коем случае. Эта капитуляция — просто еще один из его приемов, еще один шаг к тому, чтобы постепенно сломить меня. Он собирается использовать каждую секунду этой ночи, чтобы давить, проверять, сможет ли он измотать меня, пока не останется никого, кроме него.
Эта мысль должна была напугать меня, вызвать желание отстраниться, но вместо этого мой пульс учащается. Я вот-вот потеряюсь под тяжестью того, что произойдет, когда его губы начинают скользить по моей ключице, как будто теперь он использует другой подход, который пробивается сквозь мою защиту и разжигает во мне что-то, от чего я не могу спрятаться.
— Пожалуйста... трахни меня пальцами. — Говорю я, сдаваясь.
Его пальцы глубоко и грубо прижимают меня к столу. Это причиняет мне сильнейшую боль, и я стону, крича от удовольствия.
— О, да...
Он выходит, затем входит сильнее, быстрее, глубже. Я снова вскрикиваю, вздрагивая от звука его хриплого стона.
Ритм не меняется, нет ни пауз, ни пощады. Он просто продолжает двигать пальцами туда-сюда. Они никогда не ласкают мой клитор или точку G. Но моему телу на это наплевать, оно остается напряженным под его рукой. Скользкие звуки его погружений и отступлений эхом разносятся по комнате, делая меня все более и более влажной.
— Вот и все. Посмотри на себя. Твое маленькая тугая киска молит о большем. Ты так отчаянно пытаешься удержать меня внутри себя... втягивать меня все глубже и глубже в твое влажное, извивающееся тело.
Он полностью выходит из меня, только чтобы вернуться, теперь уже тремя пальцами, и, черт возьми, это жестоко, больно и восхитительно. Я всхлипываю от переполняющих меня ощущений, рефлекторно пытаясь сомкнуть ноги. Он снова легко раздвигает их, обхватывая меня коленями.
— Не сопротивляйся, детка... смотри...
Он протягивает руку, и его пальцы оставляют огненный след на моей коже. Он обхватывает ими мой подбородок, заставляя поднять голову несмотря на то, что это причиняет боль, и заставляет меня смотреть на откровенное зрелище между моих бедер.
— Черт, Ричард, — мне удается застонать. — Еще... дай мне еще.
— Ты ненасытна, не так ли? Но не волнуйся, я с тобой еще не закончил. Не смей сдерживаться. Я хочу тебя услышать.
С этими словами он погружает свои пальцы внутрь меня, и длинный, сильный средний палец безжалостно трется о мою точку G. Я возбуждаюсь, как животное, от электрического возбуждения от того, что он наконец-то прикоснулся ко мне там, где я так сильно этого жажду, я поднимаюсь со стола, как одержимая.
Его взгляд прикован ко мне, он впитывает каждое мое движение, каждую дрожь, каждую заминку. Он вытягивает из моего тела капли боли, смешивая их с удовольствием, которое разливается где — то внизу живота, заставляя меня хотеть большего — его члена, а не только пальцев. Мой забытый клитор пульсирует, твердый и набухший, практически крича о внимании, но Ричард, похоже, не понимает намека, вместо этого он отводит руку, и я не могу удержаться от того, чтобы брыкаться и извиваться, отчаянно желая большего.
В его смехе нет злобы, но он держит ладонь на расстоянии вытянутой руки.
— Что случилось, детка? Этой маленькой голодной киске нужно кончить?
УБЛЮДОК!
Я зажмуриваюсь, как ребенок, словно желая прогнать монстра из-под кровати. Как будто, если я не увижу его, это прекратится. Я не могу позволить ему победить. Умолять его было бы все равно что идти в ловушку, зная, что дверь за мной захлопнется, но часть меня уже на полпути к этому.
— Я знаю, что ты этого хочешь. Ты знаешь, что хочешь этого. Только представь, как будет приятно, когда эти упругие мышцы начнут сжиматься, сжимая мои пальцы, втягивая меня все глубже и глубже. Представь, как отреагирует твоё тело — у тебя сбивается дыхание,
