Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Впрочем, долго укрывать нас иллюзиями отец Острый не стал, как не пожелал он и вновь месить сапогами болотную грязь. На сей раз мы двинулись к Торговой переправе и не прогадали: там, в отличие от Чёрного моста, царила обычная суматоха, и пусть без наблюдателей с обеих сторон точно не обошлось, приглядывались они в первую очередь к тем, кто желал попасть на Заречную сторону, а не уносил оттуда ноги.
— Ну и? — первым нарушил я молчание на Червонном бульваре, а когда священник указал вперёд, призывая шагать дальше, покачал головой. — Мне на Пристань.
Вести разговор посреди улицы отец Острый не пожелал, и мы зашли в кофейню. Расположились на веранде за столиком наособицу от остальных посетителей, заказали чай, кофе и по кусочку шоколадного торта.
— За счёт епархии, — с улыбкой произнёс священник. — Как ты сам уже понял, ваша братия в деле.
— Сколько? — напрямую спросил я, не став обманывать ожиданий собеседника.
— Десять тысяч, — спокойно произнёс отец Острый. — Деньги получите по договору с епархией на счёт товарищества не позднее следующего дня после успешного выполнения задания. Но в силу того, что церковь выступает гарантом сделки, наша комиссия составит десятую часть от общей суммы.
Я досадливо поморщился, но торговаться не посчитал нужным, поскольку посулили нам не так уж и мало. Девять тысяч — это по тысяче каждому и ещё одна на всех. Пусть и не бедствуем, но за такие деньжищи можно и рискнуть.
Можно рискнуть — да, а можно и счесть поручение излишне рискованным.
Я подождал, пока на стол выставят наш заказ, а когда мы вновь остались вдвоём, то уточнил, желая проверить собственную информированность и откровенность собеседника:
— Сколько при Бароне тайнознатцев?
— Много, — лаконично ответил отец Острый, — но непосредственно при себе он держит только двух аспирантов-огневиков и одного аколита.
— И только? — не поверил я.
— Ещё с ним сейчас живёт сын-адепт, — добавил отец Острый и развёл руками. — Ну а что ты от него хочешь? Думаешь, он полный дом тайнознатцев нагнал?
Я слегка подался вперёд.
— Адепта, аколита и двух аспирантов он держал при себе ещё в конце весны. Так неужто после столь серьёзного обострения ситуации никого больше не нанял?
— Ты меня не слушаешь, — недобро улыбнулся священник. — Тайнознатцев он нанял много, но полного доверия им нет, посему в дом их не пускают и расселили по округе. И ещё пять монахов-аколитов ордена Пепельных врат живут сейчас в бывших угольных складах — на месте они смогут оказаться в считанные минуты, поэтому сделать всё нужно быстро.
— Так себе расклад, — покачал я головой. — Не по деньгам.
— Торг неуместен!
Но я и не подумал дать слабину.
— Говорю как есть.
— Одновременно с началом штурма начнут изображать активность люди Большого Ждана, а по Чёрному мосту из Среднего города на тот берег выдвинутся наши стрельцы. Ни рассредоточившиеся по округе тайнознатцы, ни монахи на помощь Барону прийти не смогут. Да и в любом случае не успеют, если только сами не напортачите.
Я с тяжким вздохом покачал головой.
— Не факт, что мы за это дело возьмёмся.
— Ну уж нет! — жёстко произнёс отец Острый. — Ты заварил эту кашу и сдать назад уже не можешь. Точнее — можешь, но тогда епархии придётся в срочном порядке привлекать другого подрядчика. И, разумеется, по причине столь сжатых сроков заплатим мы ему существенно больше оговорённого, посему будь уверен: в этом случае взыщем с вашей братии всю разницу до последнего грошика. И после такого я лично позабочусь о внесении всех пайщиков товарищества в чёрный список!
— Лучше попасть в чёрный список, чем в деревянный ящик! — парировал я и легонько пристукнул ладонью по столу. — Хорошо! С этим мы разобрались! И раз уж за всё платят жулики, что может предложить от себя епархия? Речь, само собой, не о деньгах.
Священник откинулся на спинку стула и сказал:
— Продолжай!
— Разрешение на обучение в университете для Агны из семьи Рыжепламенного лиса…
— Сразу нет! — отрезал отец Острый. — Любые послабления в этом направлении будут сочтены проявлением слабости! Скажу больше: если оная особа или её родичи окажутся в числе пайщиков товарищества, всякое сотрудничество с вами будет незамедлительно прекращено!
— Прозвучало так, будто в наших услугах не очень-то и нуждаются! — отметил я, отпив чая.
— Это ты пришёл к нам, а не мы к тебе!
— В следующий раз буду умнее, — не полез я за словом в карман. — Ладно, а что насчёт восстановления контракта на охрану главной конторы Черноводской торговой компании? Мы занимались этим до отбытия в Южноморск.
— Это реально, — кивнул отец Острый. — Это я могу гарантировать.
— С увеличением ставок, скажем, в полтора раза…
— Хватит с вас и четверти, — отмахнулся священник. — Что ещё?
— Рекомендательные письма в школу Пылающего чертополоха для наших пайщиков из числа аколитов.
Думал, с этим требованием не возникнет никаких сложностей, но не обошлось без встречных условий и тут.
— Лишь для тех из них, кто не обладает склонностью к непрофильным для школы аспектам, иначе мы впустую переведём бумагу и чернила.
Я кивнул в знак согласия, не сумел с ходу придумать ничего подходящего и спросил:
— Что-то ещё предложите?
— Церковь ценит надёжных исполнителей. Как говорится, сначала вы работаете на репутацию, а потом репутация работает на вас.
— В общем, благодарность ваша не будет знать границ…
Отец Острый ухмыльнулся.
— Именно так, брат Серый! Именно так!
— Правильно понимаю, что епархия не только гарантирует выполнение обязательств по сделке, но и отсутствие претензий со стороны закона для подрядчика?
— На сей счёт можешь не волноваться.
— Не буду, если этот пункт включат в договор.
— Хорошо, — кивнул после недолгой паузы отец Острый, — но это условие будет распространяться лишь на Барона и тех, кто помешает вам до него добраться, посему настоятельно прошу обойтись без лишних жертв из числа домочадцев.
Допив кофе, священник отправился готовить договор, ну а я остался в
