Темный феникс. Возрожденный. Том 5 - Фёдор Бойков

Шаховский сжал челюсти. — Когда понял, что наши цели отличаются. Я следил за падшими, а они охотились на меня. Это была долгая игра, у которой не могло быть иного финала, кроме моей смерти. Я знал, что однажды они найдут меня, поэтому решил усилить свой род, — он расправил плечи и встал ровно. — Я тайно обучал Викторию тёмной магии, а потом вмешался в ритуал принятия силы Константином. Ты не он. Я чувствовал это с самого начала, но не хотел верить. Ты показал мне, что есть другой путь и другой финал для меня, и теперь я хочу искупить хоть что-то.

— Твой финал не изменится, — холодно сказал я. — Ты перестанешь существовать. Не важно, что прикончит тебя раньше — твои бывшие дружки или моё пламя. Итог может быть только один.

Дмитрий Шаховский медленно кивнул и снова спрятался за тенью. Только вот от себя не спрячешься. И нет никакого искупления, есть только действия и их последствия. Невозможно изменить то, что уже совершено.

— Я нарисую карту, — глухо сказал дед и подошёл к столу. — Самое главное, что ты должен знать, — гнёзда не статичны, они дрейфуют внутри слоя. А вот узлы привязаны к реальности, к точкам внутри очагов. Их координаты постоянны и не меняются.

Он заскрипел карандашом по бумаге. Вместо привычной карты на листах появлялась паутина из линий и точек, больше похожая на чертёж или астрологическую карту. Дмитрий помечал каждый узел особым символом, а гнёзда обводил кругами, обозначая их движение по изнанке.

— Что тебе известно о Жнеце, — спросил я, наблюдая за движением карандаша.

— Я видел, как он приходил к Вестнику, они спорили о балансе и чистоте экспериментов, — дед нажал на карандаш слишком сильно и чуть не порвал бумагу. — Мне показалось, что Жнец хочет контролировать эти узлы. Перенаправить их энергию и сделать орудием для какой-то своей цели. Может быть, он собирается устранить причины появления аномальных очагов.

— Причиной их появления был выброс энергии во время сражения с Вестником, — грубовато сказал я. — Он ничего не сможет устранить. Очаги уже появились. Лучше бы позаботился о том, чтобы не возникло новых.

— Разве могут возникнуть другие очаги? — дед перестал чертить и обернулся ко мне. — Мне казалось, что для этого нужно время и колоссальное количество энергии.

— Бартенев с Кольцовым уже обошли это ограничение, — я посмотрел на декана, который неподвижно стоял на коленях. — Мне удалось закрыть два разрыва реальности, ведущих к появлению очагов.

— Даже так? — в глазах Дмитрия Шаховского блеснул интерес. — Расскажешь подробнее? Меня всегда интересовал механизм возникновения аномальных мест в нашем мире.

— Не отвлекайся, — я кивнул на исписанный лист. — Сюда в любой момент могут ворваться монстры или люди.

— Я почти закончил, — он вернулся к карте и нанёс ещё несколько линий. — Готово.

— Отлично, — я забрал листы и сложил их во внутренний карман. — Осталось решить, что делать с этими светлыми.

Я развернулся к Мироновым и Кольцову. Миронов был связан с Бартеневым и его экспериментами, его гвардейцы атаковали нас у заброшенной лаборатории сибирского очага. Он заставил графа Кожевникова пригласить нас на приём, где похитили моих невесту и бабушку, пока я сражался с княжичем на идиотской дуэли. И всё же, убивать князя и его сына, когда они находятся под проклятьем паралича, казалось мне неправильным.

— Кольцов знает о проекте «Возрождение» изнутри, — сказал дед, бросив равнодушный взгляд на декана. — О поставках, финансировании, связях при дворе. Могу разговорить его или отдать тебе, если хочешь.

— Я бы предпочёл сдать его императору вместе с Бартеневым, — задумчиво проговорил я. — Но нет никакой гарантии, что его величество правильно расценит такой подарок.

— Тогда действуй так, как считаешь нужным, — усмехнулся дед и протянул руку к пленникам. Я видел, как он вытягивает часть проклятья обратно, возвращая им возможность ощущать мир вокруг себя, видеть, слышать и говорить. — Я снял паралич с речевых центров. Они заговорят, если прикажешь.

Ну да, подчинение осталось на месте. На самом деле, это страшное проклятье, при котором человек понимает, что происходит, может ощущать страх и боль, но при этом совершенно не контролирует своё тело.

Я подошёл к князю Миронову и посмотрел в его глаза, полные страха и отчаяния. То же самое отражалось во взглядах остальных. Только Кольцов смотрел на меня с ненавистью, не понимая, как близок к смерти.

— Знаете, ваше сиятельство, — обратился я к князю Миронову. — Ваш выбор союзников оказался не самым удачным. Как и выбор врагов. Я не прощаю тех, кто пытался навредить моим близким.

Из его горла вырвался хриплый нечленораздельный звук. По подбородку князя потекла слюна, а в глазах помимо страха появилась мольба.

— Загвоздка в том, что мне не нравится убивать безоружных, — я глянул на его супругу, потом на его детей — Софью и Матвея. — Предлагаю вам дуэль до смерти. Что скажете?

— Дыа, — протянул он, с трудом шевеля губами.

— Но у меня есть условие, — я холодно улыбнулся. — Мы с вами составим договор, согласно которому ваши близкие никогда не посмеют напасть на меня или членов моего рода. Впрочем, как и на союзников, и друзей.

— Согласен, — уже более внятно выдохнул Миронов.

— Это будет особый договор, — я склонился ниже. — Вы ведь знаете, что приближенные к трону люди приносят клятву верности его величеству? — он кивнул. — Наш договор будет касаться всех, в ком течёт ваша кровь. И он будет иметь точно такую же силу.

Вот теперь глаза князя расширились ещё сильнее. В них плескался самый настоящий животный ужас. Неужели он думал, что обычная бумага с нашими подписями спасёт жизни его детей?

Я усмехнулся и протянул к князю ладонь. Мои пальцы удлинились, превращаясь в теневые когти. Пара капель крови из надреза на ладони князя упали на пол между нами. Я добавил к ним свою кровь и посмотрел в глаза своего врага.

— Повторяйте за мной, князь, — я набрал воздуха в грудь и призвал тьму.

Она отозвалась мгновенно, окутав нас с Мироновым тёмной аурой. Кровь на полу зашипела и начала подниматься дымкой, закручиваясь между мной и князем.

— Клянусь кровью предков и силой, текущей в моих жилах, — сказал